Чтение онлайн

Раз есть кровеносные сосуды, должны быть и нервные окончания.

За спиной глухо кашлянули. Анна медленно обернулась. Он стоял, подперев косяк плечом, и криво улыбался.

— План-наряд.

— Кто вы? — спросила Анна.

— Начальник охраны объекта.

— Какое вы дерево?

— А разве по листочкам не видно? Дуб, разумеется.

— Вам было больно?

— Да.

— А как вы тут…

— План-наряд!

— Возьмите. Может, чаю?

— В другой раз.

— Сколько вы тут? — спросила Анна, впрочем, не надеясь на ответ.

Человек-дерево украдкой показал на дверь, развернулся и вышел. Анна оставалась на месте еще пару секунд, потом выскочила следом. Он медленно шел в сторону выхода.

— Там нельзя разговаривать.

Они остановились за кустами. Рядом с ним Анна чувствовала себя первоклашкой на последнем звонке для выпускников. Огромный с зеленоватой, кое-где в древесных разводах кожей человек-нечеловек, смотрел печально.

— Почему?

— В лаборатории, кухне, кладовой стоят камеры. В жилые комнаты посторонним входить запрещено.

— Если есть камеры, они куда-то должны передавать сигнал. Тут есть связь?

— Нет. Скоро приедет человек и заберет записи.

— Что тут вообще происходит? — взмолилась Анна.

— Я жив, пока молчу. Любые контакты, кроме оговоренных запрещены. Сырое дерево плохо горит, пока его не польют бензином. Живое дерево при этом катается и кричит.

— Вас убьют за то, что говорили со мной в лаборатории?

— Я устроил короткое замыкание. С наступлением сумерек мы уходим в лес и укореняемся. Не открывайте никому двери, будь то родные, близкие, кто угодно.

— Мне страшно, — просто сказала Анна.

Человек-дуб легко погладил ее по щеке. Его пальцы оказались твердыми, но теплыми.

— Ты очень красивая и живая. Такая живая! Пока на пальце у тебя есть кольцо ничего не бойся. Только не выходи из дома по ночам. В темноте Эти могут напасть всем кублом.

— Они кто?

— Не знаю. Мне пора.

— Постой, погоди. Люди, которые летели с нами в вертолете тут?

— Сплошные осины.

— Хоть кто-нибудь отсюда возвращался? — безнадежно спросила Анна.

— За два года я таких не видел.

Бледная Ксюха прихорашивалась, по всему, собираясь в деревню. Аня встретилась с ее взглядом в зеркале и только покачала головой.

— Ой, ну я уже почти здорова. Я только туда и обратно. Искупаюсь один разочек, возьму молока, хлеба и вернусь.

— Ксения, забудь пожалуйста про купание.

— Почему?

— Ты чуть не умерла.

— Ну не умерла же! Подумаешь, простудилась. Все уже прошло.

— Ксения, это не простуда. Это… инфекция.

Девчонка надула губы и молчком ушла в кладовую. Ее ключ-карта лежали в ящике стола в лаборатории. И стол, и дверь Анна заперла.

— Я в окошко вылезу! — заорала Ксюха.

— Вокруг базы колючая проволока под напряжением. Давай договоримся, как только ты па-настоящему поправишься, пойдем с тобой вместе в деревню. Я тебе там кое-что покажу. Ты поймешь… я надеюсь.

На самом деле надежды на пустоголовую девчонку не было никакой. Наоборот у Анны появилось подозрение, что та смоется и кинется в русалье озеро, при первой возможности.

Ксения гремела кастрюлями на кухне. Под этот грохот Анна переоделась, прихватили пакет и пустую банку и покинула базу, тихонько притворив за собой дверь.

Луг пронзительно зеленел. В траве появились мелкие яркие цветочки. За гривой серебряной спинкой выгибалось малое озеро. Интересно, — подумала Анна, — там тоже живут русалки? Надо спросить у доктора… если она на месте. «Мне дают жить, пока рот на замке». Но ведь она в сущности ничего и не рассказала, только намекнула и дала лекарство. Этих Анна увидела ночью сама.

Кто-то должен приехать за записями. Как вытряхнуть из него правду? И самое главное: как отсюда выбраться?!

Она остановилась на полпути к деревне. Бетонную дорожку переползала толстая желтая змея. Рептилия подняла голову внимательно посмотрела и двинулась дальше по своим делам.

Анна панически до иррационального ужаса боялась змей. Раньше она, встретив такое, непременно заорала бы, а то и пустилась бежать. Сегодня просто наблюдала, соображая по ходу, что и не змея это вовсе, а безногая ящерица — желтопузик — не ядовитая и вообще полезная. Простые страхи отступили стали смешными, как уютный бабайка за стенкой.

Дальше она пошла все же поглядывая под ноги — вдруг еще кто вздумает прогуляться по солнышку. Да хоть гадюка! Все лучше нежели дедушка с внучкой из прошлой ночи.

Околица встретила покосившимися заборами и сухим шелестом серых прошлогодних сорняков. Трупы растений перешептывались под ветерком: «Не ходи, не ходи, не ходи». Первый шаг, второй, третий… чем дальше, тем шепот становился тише. У ближайшего синего забора он стих.

Я схожу с ума, только и всего. Стоит поддаться панике и внутренний барьер упадет, через него повалят монстры. Мне тогда от них не спастись. Нельзя бояться! А это как? Все равно, что нельзя любить, или нельзя дышать…

Пекарка открыла, будто стояла за дверью и дожидалась. В пакет легла свежая еще теплая булка. Анна приготовилась попрощаться, общением их тут пока не баловали.

— Жива девчонка-то твоя? — вдруг спросила суровая тетка.

— Жива. Поправилась, — на одном дыхании выдала Анна. — Спасибо.

— Не на чем. Не пускай ее пока из дому-то. Пусть нитки ослабнут. Опять поди в озеро просится?

— Требует. Кастрюли швыряет.

— Крепко ее. Молоком отпаивай. Дня три-четыре и пройдет. Эти-то полночи завывали, когда ты их турнула. Пока синие огни не пришли носились всей оравой по улицам.