Чтение онлайн

Наконец в октябре Джони сообщила Джеку и Энн, что нашла работу, и спросила, может ли она постоянно жить в их городском доме. Они ответили согласием и поинтересовались, что у нее будет за работа. Ее взяли манекенщицей, ответила Джони. В «Мейси» [78] . Ее будут фотографировать в разнообразной одежде, продаваемой в универмаге, для рекламных объявлений в «Нью-Йорк таймс» и других газетах.

Джони так и сияла. Конечно, работа эта была не из самых престижных, и платили не очень, но она вполне могла обходиться без денег отца при условии, что ей позволят жить в его особняке.

Вскоре Джек и Энн начали встречать в «Таймс» фотографии Джони. Какое-то время она рекламировала платья и пальто, потом начала появляться в бюстгальтере и трусиках.

Перед Рождеством из Бостона пришла телеграмма:

УНИЖЕНА И ОСКОРБЛЕНА ФОТОГРАФИЯМИ ДЖОНИ В НИЖНЕМ БЕЛЬЕ НА СТРАНИЦАХ «ТАЙМС» ТЧК ПОЛАГАЮ ТЫ РАД ПРЕВРАТИВ НАШУ ДОЧЬ В ШЛЮХУ ТЧК ДУМАЮ И ОНА ЭТИМ СЧАСТЛИВА ТЧК

МИССИС ДОДЖ ХЭЛЛОУЭЛЛ

Джек и Энн эту телеграмму Джони не показали. Но старались они напрасно. Джони получила другую:

ТЫ СОЗНАТЕЛЬНО УНИЗИЛА ДЕДА И БАБУШКУ А ТАКЖЕ ДОДЖА И МЕНЯ РАЗРЕШИВ ФОТОГРАФИРОВАТЬ СЕБЯ ПРАКТИЧЕСКИ ГОЛОЙ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ В ГАЗЕТАХ ТЧК РЕКОМЕНДУЮ БОЛЬШЕ НЕ ПОЯВЛЯТЬСЯ В ЭТОМ ГОРОДЕ ТЧК

МИССИС ДОДЖ ХЭЛЛОУЭЛЛ

И Джони не показала телеграмму ни Джеку, ни Энн. Зато послала ответную матери:

КАТИСЬ К ДЬЯВОЛУ ТЧК

ДЖОНИ

Телеграмма матери добавила ей решимости достичь успеха в выбранной профессии. Когда пришло время подавать документы в колледжи и университеты, Джони этой возможностью не воспользовалась. Вместо этого с комплектом своих фотографий она отправилась по модельным агентствам.

В апреле 1953 года ее взяли в «Родман-Хаббел». Задания у нее стали более разнообразными, и ее фотографии теперь появлялись в журналах с глянцевыми обложками, а не в рекламных газетных объявлениях.

Октябрь 1953 года

Маленькому Джеку исполнилось уже шесть лет, его сестричке Энн-Элизабет — четыре. Джеку — сорок семь. Старшей Энн — сорок. Джек и Энн решили, что больше детей им не надо.

Весной Энн побывала у гинеколога, и тот подобрал ей диафрагму. Этот способ предохранения не понравился ни ей, ни Джеку. Пришлось вновь вернуться к презервативам, хотя и их оба не жаловали. Слой резины, находившийся между ними, снижал остроту ощущений.

Как-то поздним вечером, лежа в постели своего манхаттанского дома (они вернулись после торжественного обеда, который устроили в честь Кертиса Фредерика), они вновь затронули эту проблему.

— Я так тебя люблю, Джек, — прошептала Энн. — Мне хочется, чтобы мы могли заниматься любовью в любое время, в любом месте. Я… я думала о том, чтобы перевязать трубы. Это простая операция. Я…

— У меня есть идея получше, — прервал ее Джек. — Операция, которую могу сделать я, гораздо проще.

— О нет!

— Проще, проще. И она совершенно безболезненная. При этом ничего не меняется в смысле ощущений. Кертис сделал ее, когда ему исполнилось пятьдесят, а Бетси — сорок семь. Он заверяет меня, что разницы нет никакой. Говорит, что ему так же хорошо, как и прежде.

— Но ты будешь чувствовать, что… Как бы это сказать?

— Свою ущербность как мужчины? Наоборот, я буду в еще большей степени ощущать себя мужчиной, совершив ответственный поступок. Почему ты должна ложиться на операцию, если я могу достичь того же результата простой амбулаторной процедурой?

Десять дней спустя он лежал на операционном столе в кабинете хирурга. Операция оказалась достаточно болезненной, но через неделю все неприятные ощущения исчезли.

Трижды Энн гоняла ему шкурку, он спускал в стакан, а потом они относили сперму в лабораторию, где ее изучали под микроскопом. На третий раз анализ показал полное отсутствие сперматозоидов.

Джек и Энн воспользовались вновь открывшимися возможностями. Энн ни в чем не отказывала мужу, словно хотела компенсировать те неудобства, которые принесла с собой операция. Они словно вернулись в свой медовый месяц.

Время доказало правоту доктора Лоувенстайна. Не всем телевизионным станциям приходилось работать в автономном режиме. Из телестудии сигнал по проводам передавался на телестанции-сателлиты, а оттуда шел в эфир. Более того, в рекламные паузы на каждой станции-сателлите удавалось пускать местную рекламу. Так что при трансляции, скажем, одного из фильмов «Карлтон-хауз» местные бизнесмены могли рекламировать свои товары и услуги.

В конце 1953 года Эл-си-ай начала эксперименты по передаче сигнала на телестанции-сателлиты в микроволновом диапазоне. Микроволновый передатчик мог посылать сигнал только в радиусе прямой видимости, не за горизонт. Но даже в этом случае при оптимальном расположении передатчика радиус распространения сигнала составлял двадцать пять, а то и тридцать миль. Цепочка ретрансляторов могла передавать программу из телестудии на станции-сателлиты с существенно меньшими затратами, чем при аренде линии связи.

Другой проблемой стали частотные диапазоны. За имевшиеся в наличии двенадцать каналов высокой частоты шла жесткая конкурентная борьба. В то же время семьдесят каналов ультравысокой частоты, то есть дециметровый диапазон, практически игнорировались. Независимые телевизионные станции решили ими воспользоваться. Не отстала от них и Эл-си-ай.

Однако большинство телевизоров имели только каналы высокой частоты. Телевизоры, принимающие передачи в дециметровом диапазоне, стоили несколько дороже. При этом сигнал УВЧ распространялся на меньшее расстояние. Выход, по словам доктора Лоувенстайна, был один: у потребителя должно возникнуть желание смотреть программы, которые транслировались в дециметровом диапазоне.

Во многих регионах, особенно сельских, люди могли смотреть программу Милтона Берля или «Ваше лучшее шоу» [79] на своих двенадцатиканальных телевизорах, но вот интересное, балансирующее на грани приличий «Шоу Салли Аллен» было им недоступно. Ради него они покупали телевизоры с дециметровым диапазоном и устанавливали дополнительные маленькие антенны, позволяющие принимать УВЧ-сигнал.

К концу 1953 года «Лир нетуок» начали называть четвертой телевещательной сетью. Джек Лир не гнался за столь высоким статусом, но радовался, что его усилия оцепили по достоинству.