Чтение онлайн

Кертис пожал плечами:

— Они, между прочим, сделали нас богатыми. Если мне не понравится, что они делают, я просто уйду на пенсию.

Джек сидел в номере мотеля, расположенного неподалеку от Бостона, с Ребеккой Мерфи, частным детективом, которая по его заданию приглядывала за Кимберли во время войны.

Он принес бутылку «Джонни Уокер Блэк», и они пили виски из стаканов для воды, которые взяли в ванной. Ребекка попыхивала «Кэмелом». Джек практически бросил курить.

Он разглядывал черно-белые, восемь на десять дюймов фотографии, которые достал из конверта, полученного от Ребекки. Глаза Джека повлажнели от слез.

— Какая же она красотка, — прошептал он.

— Это точно, — кивнула Ребекка Мерфи.

Сфотографировала она Кэтлин, дочь Джека от Конни Хорэн. Пятилетняя девочка радостно бегала по парку, не подозревая, что Мерфи фотографирует ее с помощью телеобъектива.

— Как они к ней относятся?

— Мистер Лир, все говорит о том, что относятся они к ней как к любимой дочери. Буду с вами откровенна: никакой суд не передаст вам опеку над ней. Хорэны — любящие родители.

— Как я могу увидеть ее?

— Только через телеобъектив. У меня такое ощущение, что они опасаются вашего неожиданного появления.

— Конечно, опасаются, — пробормотал Джек. — Иначе и быть не может. И клянусь Богом, я появлюсь. Когда-нибудь.

Ребекке Мерфи, уверенной в себе женщине с вьющимися светло-каштановыми волосами и угловатым, со следами угрей лицом, шел четвертый десяток.

Джек допил виски и плеснул в стакан новую порцию.

— Ты и представить себе не можешь…

— Нет, сэр, могу. Я потеряла право опеки над своими детьми. Мне разрешено видеться с ними один час каждые две недели. Их постоянно настраивают против матери. Им заявили, что в рай я не попаду. Они не стали бы видеться со мной, если бы не решение суда.

— Ребекка… Могу я называть тебя…

— Зовите меня Бекки.

— Жизнь — куча дерьма, не так ли, Бекки?

Она улыбнулась:

— И это говорит мужчина с… уж не знаю, сколько у вас миллионов. Женатый на одной из первых красавиц Америки. Отец двоих детей, которые проживают в Бостоне, плюс еще одной девочки, с которой он не может повидаться. Отец двоих детей, живущих в Нью-Йорке. — Она покачала головой. — Вам когда-нибудь приходилось оставаться без ужина, Джек? Мне в пятнадцать лет пришлось пойти на улицу и ложиться под каждого, чтобы заработать деньги на еду. А частенько случалось так, что у какого-нибудь пьяницы возникало желание побить меня.

— Я сожалею, Бекки. Тебе действительно досталось от жизни.

— Да. А потом я вышла замуж. И знаете, чем все закончилось? Мой муж, чудесный отец моих детей, тоже начал пускать в ход кулаки. А когда я подала на развод, суд мне отказал, поскольку он мне не изменял. Тогда муж потребовал полной опеки над детьми на том основании, что я в прошлом была шлюхой, да и теперь меня часто не бывает дома. Я уже работала частным детективом, но адвокаты моего мужа предположили, что я взялась за старое. — Бекки Мерфи не разрыдалась, но ее лицо застыло. — Суд постановил передать детей под опеку мужа и выселить меня из дома. Так что я осталась замужем, но не могла жить в одном доме с детьми и видеться с ними.

Джек обнял ее.

— Как я и говорил, жизнь — куча дерьма.

— Я поехала в Рино и получила развод. Не для того, чтобы вновь выйти замуж, но чтобы, прости меня, Господи, этот негодяй не смог потребовать часть моих заработков.

— Бекки…

Она поцеловала его.

— Тебе чего-то хочется?

Он кивнул.

— Мне тоже. С джентльменом. Ты же не пустишь в ход кулаки, верно? И не будешь кусаться? Ни о чем не волнуйся. Я давным-давно перевязала трубы. Но и не сдерживайся! Я хочу получить тебя целиком!

Она разделась, быстренько настроила его язычком и широко раздвинула ноги. Джек долбил ее изо всех сил, но она все шептала: «Еще! Еще!»

Потом они пообедали в ресторане.

— Я сомневаюсь, что мы увидимся еще раз, Джек. Тебе следует об этом забыть. К твоей жизни это не имеет никакого отношения. Случайность, ничего больше. Для меня тоже. Но ты чертовски хорош. Надеюсь, твоя жена это ценит.

В номере мотеля Джека встретил букет запахов: пота, сигаретного дыма, каких-то духов или одеколона. Он позвонил Энн и говорил с ней минут десять. Сказал, что любит ее, и услышал, что она любит его.

Помимо того случая в Новом Орлеане, когда ему сделали минет на сцене (об этом он потом сожалел, потому что позволил четверым своим знакомым лицезреть собственную похоть), Бекки Мерфи стала первой, с кем он изменил Энн после свадьбы. Джек решил, что она будет и последней: только идиот мог ставить под угрозу брак с такой женщиной, как Энн.

В то лето Джон не смог приехать в Гринвич. Он прошел собеседование в Аннаполисе и получил приказ прибыть туда в июне, чтобы пройти курс начальной подготовки, предшествующий учебному году.

Джек и Энн поехали в Бостон на выпускной вечер Джона, окончившего среднюю школу. Естественно, на вечере присутствовали Кимберли и Додж. Женщины встретились впервые и не могли удержаться от оценивающих взглядов.

Кимберли исполнилось сорок три. Хотя она излучала уверенность в себе, этой самой уверенности, по правде говоря, она не чувствовала. Додж постоянно донимал ее требованиями похудеть, но Кимберли могла этого добиться лишь строжайшей диетой, отчего становилась крайне раздражительной. В итоге она набрала двадцать лишних фунтов, которые, конечно же, сказались на ее фигуре. Так что Кимберли не могла не позавидовать стройности и элегантности Энн.

Энн прибыла в шелковом платье, сшитом так, что ее правое плечо оставалось обнаженным, зато левую руку рукав прикрывал чуть ли не до локтя. Левое запястье украшал браслет из трех ниток жемчуга, правое — золотая цепочка. В руках Энн держала сумочку из крокодиловой кожи и черные перчатки, которые, по наблюдениям Кимберли, ни разу не надела. Как обычно, Энн использовала минимум косметики, челочка падала ей на лоб.

Кимберли смотрелась эффектно в кремовом льняном пиджаке поверх черного, в обтяжку, платья, но не могла не задаться вопросом, не выглядит ли ее наряд безвкусным в присутствии той, кто входит в десятку наиболее элегантных женщин Америки.