Чтение онлайн

— Нет! — остановила его Конни. — Только не с этим! Только не с этим!

Джек отбросил презерватив.

Конни улеглась на спину, широко раздвинула ноги и прошептала: «Побей мою даму, партнер».

1938 год

Двенадцатого марта немецкая армия вошла в Австрию, и Гитлер объявил, что эта страна стала новой провинцией Германского Рейха. Четырнадцатого марта его восторженно встречали на улицах Вены.

Девятнадцатого марта Кертис Фредерик прибыл в Вену, где стал свидетелем притеснения евреев. Он видел, как бизнесмены-евреи мыли тротуары и выметали мусор из ливневых канав. Он узнавал из надежных источников о том, что многие евреи исчезли. Их отправили в концентрационные лагеря, хотя название это появилось гораздо позже. В сообщениях, которые Кертис отправлял в Бостон, он ничего об этом не писал. Он знал, что немцы внимательно читают каждое слово, и молчал о творимых жестокостях, дабы его не сочли врагом Рейха. Другие репортеры не молчали. Но у Фредерика были свои соображения.

Он поехал в Берлин и нашел там Эрнста Бауэра, своего давнего знакомца, который занимал достаточно высокий пост в министерстве пропаганды. Фредерик сказал Бауэру, что американцев интересует Reichskanzler [37] , но они практически ничего о нем не знают. Фредерик предложил взять интервью у господина канцлера в прямом эфире и транслировать его на территорию США. Через несколько дней он получил ответ. Учитывая сложности с переводом и недостаток свободного времени, фюрер не мог дать интервью герру Фредерику. Он, однако, не возражал против того, чтобы американские радиостанции передали интервью, которое он дал недавно немецкому журналисту. Министерство пропаганды обещало оперативно подготовить перевод.

Кертис Фредерик предложил, чтобы это интервью передали через мощный коротковолновый передатчик, принадлежащий Norddeutsche Rundfunk [38] . Сигнал поступил бы на приемник станции на мысе Код, а оттуда по арендованной телефонной линии — в Бостон и другие города, где имелись радиостанции «Лир бродкастинг».

Министерство пропаганды приняло предложение Фредерика, и Бауэр отвез на радиостанцию два больших диска. Передача началась в два часа ночи коротким вступительным словом Кертиса Фредерика, рассказавшего о том, как ее удалось организовать. Затем пошло интервью. Поначалу диалог шел на немецком с последующим переводом. Какое-то время спустя перевод наложился на вопросы журналиста и ответы Гитлера, немецкий язык стал фоном английского.

Кертис подозревал, что интервью переписали заново специально для этой передачи. Коротковолновая связь немного искажала голоса, но не могла скрыть спокойной убедительности голоса Гитлера.

Германское консульство в Нью-Йорке буквально через несколько минут после завершения трансляции радировало в Берлин, докладывая об отличном приеме и полном успехе передачи. Пятнадцать газет указали в передовицах: «Когда слышишь самого Гитлера, а не комментарии репортеров, зачастую извращающие его слова, становится ясно, что он исходит из понятных американцам принципов, хотя мы еще не готовы согласиться со всеми его доводами».

После этого Кертис Фредерик обратился к Эрнсту Бауэру с новым предложением. Почему бы не передать в США одну из речей рейхсканцлера? Большинство американцев не смогут понять ее без перевода, но многие знают немецкий, а те, кто не знает, уловят тональность выступления. К изумлению Кертиса, министерство пропаганды согласилось. Три недели спустя вместо спокойно-рассудительного голоса американцы услышали немецкого фюрера, выступающего во Дворце спорта. То был совсем другой Гитлер, орущий в установленные перед ним микрофоны. Услышали американцы и тысячи его сторонников, в унисон вопящих: «Хайль!»

Нацисты, похоже, так и не поняли, в какую угодили ловушку. Когда Бетси прибыла в Берлин, чтобы провести две недели с Кертисом, Эрнст Бауэр пригласил их на обед при свечах в закрытый ресторан министерства пропаганды. После обеда Бауэр преподнес им две фотографии Адольфа Гитлера с его автографом. Одна адресовалась Кертису Фредерику, вторая — Джеку Лиру. Вероятно, в Берлине не догадывались, что Джек Лир — еврей.

В июле Джеку дали знать, что в Лос-Анджелесе продается радиостанция. Он вновь полетел на Западное побережье, теперь уже на ДС-3. Полет ему понравился, и обратно он решил вернуться тоже по воздуху.

Радиостанцию он купить не сумел, потому что это сделал его брат, пока Джек находился в пути. Роберт не стал скрывать своих мотивов, за ленчем с Джеком и Эрихом Боб предложил продать брату станцию. Джек ответил ему, что цена слишком высока. «Во-первых, — сказал он, — ты переплатил, а во-вторых, потеряешь еще больше денег, потому что ничего не смыслишь в управлении радиостанциями».

Эрих только качал головой, наблюдая, как Джек ест креветочный коктейль, а потом заметил, что тому, похоже, без разницы, что есть.

Зато обед в тот вечер прошел куда приятнее. Джек пригласил в свой «люкс» Мо Морриса и его клиентку Конни Лейн… Кончетту Лаззара, которая четырьмя годами раньше танцевала перед ним обнаженной. Ей уже исполнилось двадцать, и она не без успеха снималась в кино. После обеда Кончетта сказала Джеку, что останется с ним, если он этого захочет. Джек захотел.

На обратном пути самолет совершил незапланированную посадку в Омахе. Пилот объяснил, что грозовой фронт замер на месте, хотя должен был, как ожидалось, сместиться на восток. Пассажиров препроводили в здание аэропорта, и время от времени пилот подходил к ним, чтобы сообщить об изменениях в местоположении грозового фронта.

Информированность пилота произвела впечатление на Джека. Когда тот в очередной раз выходил из зала, Джек догнал пилота и спросил, не сможет ли он поговорить с ним.

— О чем, сэр? — осведомился пилот.

— О погоде. Откуда вы так много знаете о погоде?

— Но, сэр, мы должны это знать, чтобы не подвергать риску пассажиров и самолет.

— Но откуда вы получаете эти сведения? Судя по всему, вы точно знаете, где находятся грозовые фронты и что с ними происходит. Мне принадлежит сеть радиостанций, и я хотел бы сообщать своим слушателям подробный прогноз погоды. От синоптиков мы можем добиться самой малости: похолодает завтра или потеплеет, пойдет дождь или не пойдет.