Чтение онлайн

— Малдер, все это требует времени, а с минуты на минуту охранник может выяснить, что мы не имеем никакого права здесь находиться. — Она на мгновение прикрыла глаза, потом снова открыла их и добавила: — Я серьезно нарушаю медицинскую этику.

Малдер повернулся к столу и указал на труп.

— Нас обвинили в смерти этих людей, Скалли. Я хочу знать, отчего умер этот пожарник. А тебе разве не интересно?

Она посмотрела на него, потом снова на труп. Слова Малдера повисли в воздухе между ними — нечто среднее между вызовом и просьбой.

Наконец Скалли повернулась к столику с инструментами, на котором были разложены простерилизованные скальпели, ножницы, пинцеты и зажимы. Не говоря ни слова, она начала выбирать те инструменты, которые ей были необходимы для работы.

Дюпон-Серкл

Вашингтон, округ Колумбия

Коннектикут авеню была почти пуста, когда Малдер перешел дорогу и поднялся на противоположный тротуар, обогнув груду пластиковых пакетов с мусором, выставленных у бордюра. Такси, которое доставило его сюда, отъехав, влилось в тонкий ручеек транспорта, состоящий из мусороуборочного грузовика, еще одного такси и полицейской патрульной машины. Малдер не обратил на последнюю особого внимания, пока, пойдя по Эр-стрит, не увидел, как к одному из кирпичных одноквартирных домов, стоящих сплошной стеной, подъехали еще два полицейских автомобиля. Он посмотрел на листочек с адресом, который держал в руке, и прибавил шагу.

Безотрадный серый свет падал на ступени крыльца; дверь была открыта. У входа Малдер на мгновение остановился в нерешительности покачал головой и шагнул внутрь.

Это была типичная квартира на Дюпон-Серкл, где люди за большие деньги покупают себе тесную конуру, чтобы потом всю жизнь гордиться тем, что живут в престижном районе; так было и в этом случае. Один угол жилой комнаты занимала незастеленная низкая кровать; в маленькой кухне кисли остатки завтрака. В гостиной несколько полицейских служащих просматривали ряды видеокассет на черной пластмассовой подставке, шарили по ящикам стола и перебирали компьютерные дискеты. В комнате, которая изначально была задумана как спальня, был устроен небольшой кабинет. Там полицейский детектив пролистывал подшивку медицинских журналов. Тень Малдера упала на страницу, и детектив поднял голову.

— Это квартира доктора Куртцвайля? — спросил Малдер.

Детектив подозрительно сощурился.

— У вас к нему какое-то дело?

— Я его ищу, — уклончиво ответил Малдер.

— Для чего вы его ищете?

Малдер достал свое удостоверение и в раскрытом виде показал детективу. Тот взглянул на документ, потом обернулся и крикнул своим коллегам, которые обшаривали соседнюю комнату:

— Эй! Фэбээровцы, оказывается, тоже его ищут. — Он снова повернулся к Малдеру: — Хорошенькими делами он занимался, а? Малдер слегка нахмурил бровь.

— Какими это?

— Продавал по компьютеру фотографии голых детишек.

Малдер кивнул, стараясь не показать своего удивления. Он прошел в кабинет и пробежался взглядом по книжным полкам. На всех запыленных корешках значилось одно и то же имя, вытисненное крупными золотыми буквами:

ДОКТОР ЭЛВИН КУРТЦВАЙЛЬ

Малдер встал рядом с детективом и снял одну книгу с полки. Она оказалась на удивление легкой для своего объема — по меньшей мере пятьсот страниц — и была напечатана на дешевой бумаге, которая уже начала желтеть. Малдер пролистал ее, а потом посмотрел заглавие:

ЧЕТЫРЕ ВСАДНИКА ЗАГОВОРА МИРОВОГО ГОСПОДСТВА

Детектив тронул Малдера за локоть:

— Вы ищете его по какому-то другому поводу?

— Да. — Малдер поставил книгу на место и, прищурившись, посмотрел прямо в глаза детективу. — Мне было назначено прийти на обследование.

Детектив и другие полицейские уставились на Малдера с явным отвращением. Малдер улыбнулся, и они внезапно расхохотались.

— Хотите, мы позвоним, когда найдем Куртцвайля?

Но Малдер уже шел к двери.

— Нет. Не стоит беспокоиться.

Небо окрасилось привычными мертвенно-бледными предрассветными красками; грязновато-желтые огни окон и голубоватая дымка выхлопных газов казались синяками на физиономии города. Малдер вышел из дома, надеясь, что ему не составит труда поймать такси, и тут увидел в тени долговязую фигуру. Человек украдкой махнул ему рукой. Малдер огляделся по сторонам, потом всмотрелся в того, кто подавал ему знаки. Это был Куртцвайль; он прятался в узком промежутке между двумя домами. Увидев, что Малдер его заметил он кивнул и, отступив назад, исчез в темноте. Малдер поспешил за ним.

Он нашел Куртцвайля в темном переулке, пропахшем мочой и тухлым пивом. Под ногами хрустели битые бутылки и смятые пивные банки — Дюпон-Серкл повернулась к Малдеру далеко не лучшей своей стороной. Впрочем, задворки везде одинаковы.

Куртцвайль жался к кирпичной стене и отчаянно тряс головой:

— Видал, что творится? — с вызовом сказал он. — Рыцари плаща и кинжала… Кто-то пронюхал, что мы с тобой говорили.

Малдер пожал плечами:

— Если верить копам, дело не в этом.

— А в чем же на этот раз? Опять детское порно? Или сексуальные посягательства на пациентов? — Куртцвайль сплюнул. — У меня уже в трех штатах отбирали лицензию.

Малдер кивнул:

— Вас хотят дискредитировать — интересно почему?

— Почему? — Куртцвайль запрокинул голову и посмотрел на бледное небо. — Потому что я опасный человек! Потому что я слишком много знаю…

— Вы имеете в виду — насчет конца света и прочей апокалиптической ахинеи, о которой вы пишете?

В глазах Куртцвайля вспыхнула искорка.

— Ты знаком с моим работами? — с надеждой спросил он.

Малдер вздохнул:

— Доктор Куртцвайль, меня не интересуют ваши фанатичные идеи о расах и геноциде. Я не верю в сионских мудрецов, тамплиеров и в мировое правительство с евреем во главе,

Куртцвайль усмехнулся:

— Я тоже — но от этого книги лучше продаются.

Испытывая уже настоящее отвращение к этому престарелому цинику, Малдер повернулся на каблуках и пошел прочь. Но не успел он дойти до тротуара, как Куртцвайль остановил его, схватив за воротник.

— Я оказался прав насчет Далласа, не так ли агент Малдер? — быстро проговорил он.

Малдер вздохнул и, обернувшись, посмотрел на старика.

— Как это у вас получилось? — спросил он.

— Совершенно случайно мне в руки попал исторический документ — прямое свидетельство продажности и лицемерия американского правительства. Ежедневная газета.