Чтение онлайн

Он в очередной раз осознал всю абсурдность ситуации, когда люди, имевшие полное право на месть, рисковали быть уничтоженными своими врагами.

Так кто же в итоге был наказан?

Все!

Мужчины, женщины, старики и дети как Бора-Бора, так и Те-Оно одинаково пострадали в результате авантюры пиратов, и Тапу Тетуануи трудно было ответить на вопрос, что сейчас испытывает зверь Октар, до этого щедро проливавший кровь невинных людей.

– Может, он уже раскаялся в содеянном? – прошептал он чуть слышно. – Или, может быть, разъярился еще больше, потому что вышло не так, как он хотел?

Два гигантских катамарана, на борту которых находилось почти сто воинов, неумолимо приближались, и те, кто поджидал их на маленьком островке, прекрасно понимали: пройдет всего несколько часов, и они неминуемо встретятся. Встретятся, потому что разобранная и закопанная в землю «Летучая рыба» сейчас была не самым прекрасным на свете катамараном, а лишь жалкой кучкой разрозненных деталей.

Если Барракуды их обнаружат, то они всех перебьют. Возможно, уже к вечеру они все будут мертвы, а их тела – съедены.

Луна подмигнула на прощание и, будто боясь стать свидетелем того, что должно было произойти на этом тихоокеанском островке, скрылась. Приказ «Всем вернуться в укрытие!» шепотом передавался из уст в уста.

Рассвет застал членов команды «Марара» в их укромной землянке, с палубой катамарана вместо крыши.

За происходящим снаружи следили через узенькие щели заваленного входа. Люди Бора-Бора видели, как к покатому пляжу подошли катамараны, как тридцать разведчиков пядь за пядью обследовали все уголки острова, как затем дикари вырубили в тропических зарослях две прогалины, чтобы укрыть там свои лодки.

Иногда с той стороны лагуны до них доносился громовой голос гиганта Октара, отдающего приказания. А позже стали слышны хриплые крики, которыми Те-Оно подбадривали друг друга, когда перетаскивали по суше тяжелейшие катамараны.

Те-Оно приходилось прикладывать немало усилий, чтобы продвинуть хотя бы на пару метров два киля-близнеца катамарана, которые они поставили на разложенные на песке бревна. То были крепкие и мощные лодки, чьи заостренные форштевни использовались в качестве таранов, когда приходило время бросаться на абордаж.

На самой высокой вершине острова неизменно находились два наблюдателя, неустанно вглядывающиеся в горизонт. Тапу Тетуануи подумал, что бы произошло, если бы они заподозрили неладное и решили повнимательнее осмотреть крохотный островок, находящийся практически у них под носом.

Однако у экипажа «Марара» было достаточно времени, чтобы тщательно спрятаться. Поэтому с высоты при всем желании нельзя было разглядеть под кучей камней, песка и пучков высохшей на солнце травы, а также под ветками кустарника спал почти тридцатиметровой длины и десятиметровой ширины катамаран.

Это был тяжелый день для всех, и особенно для Те-Оно, и общие усилия были вознаграждены: к вечеру среди пальм и густых зарослей, вплотную подступивших к широкому пляжу, занимавшему западный берег острова, было почти невозможно рассмотреть два катамарана, на которых они приплыли.

Но для мужчин и женщин «Марара» этот день оказался еще более долгим и изнурительным. Скрываясь в присыпанной песком землянке, они обливались потом и задыхались от нехватки едва поступавшего через редкие щели воздуха.

Никто не спал, никто не ел и почти никто не пил, хотя многие находились уже в полуобморочном состоянии, но страх быть обнаруженным превосходил даже самые необходимые физические потребности человека.

В последние вечерние часы убежище превратилось в вонючую раскаленную печь, но солнце, как бы насмехаясь над страданиями людей, и не собиралось покидать небо, неподвижно застыв над линией горизонта. То были самые мучительные часы в жизни экипажа «Летучей рыбы». А потом вдруг светило, словно устав от бессмысленной игры, решило оставить глупые человеческие существа один на один с их проблемами и погрузилось в океан, позволив первым ночным теням выйти в мир.

– Ну что, приготовились? – прошептал Мити Матаи.

Все были готовы. Готовы несколько часов, дней, а возможно, и веков назад, так как каждый из них тысячу раз прокрутил в мыслях тот момент, когда с наступлением темноты они выйдут из землянки.

Еще никогда ночь не была столь желанной. Еще никто и никогда так не наслаждался густой, чернильной тьмой, накрывшей острова.

Мужчины и женщины выползли наружу, не произнеся ни слова, и ни единый шорох не нарушил покоя острова. Осторожно освободив левый корпус катамарана, они по сантиметру стащили его в воду и переправили на другую сторону лагуны, наполовину вытащив его на песок. Через час они вернулись за вторым корпусом. Переправа была осуществлена столь тщательно и осторожно, что, находись кто-нибудь из врагов от них метрах в двухстах, он бы все равно ничего не заметил.

Когда оба корпуса встали параллельно друг другу у среза воды, они освободили палубу от слоя песка и веток и быстро перенесли ее к каркасу лодки. При рассеянном свете первых звезд плотник и его помощники быстро и надежно приладили ее к корпусам пироги.

Возиться дольше они не могли, так как вот-вот должна была взойти полная луна, а к этому времени им нужно было отойти в море как можно дальше.

Роонуи-Роонуи, Чиме из Фарепити и четверо воинов, тела которых были разрисованы узорами, напоминавшими татуировки Те-Оно, остались на берегу. Остальные помогли женщинам – включая и связанную по рукам и ногам Ануануа – погрузиться на борт и столкнуть катамаран в воду. Затем взошли на борт сами и тихо, не потревожив ни единым всплеском водную гладь, принялись грести.

Когда корабль скрылся из виду, Роонуи-Роонуи и четыре воина легли ничком на маленький плотик, скрытый до этого среди кустарника, и руками начали грести в сторону острова.

Чиме из Фарепити остался один. Совсем один. Один единственный на всем островке. И это было страшно.

Огромная желтоватая луна взошла чуть раньше, чем плотик достиг берега, поэтому Роонуи-Роонуи и его людям пришлось поторопиться и укрыться в кустарнике, прежде чем она наберет силу и осветит всю лагуну.

Спустя полчаса часовые, находившиеся на вершине горы, поклялись бы жизнью, что ничего особенного не произошло на острове, пока над ним царствовала темнота.