Чтение онлайн

Так бедный Ветеа Пито стал первым полинезийцем, на чьем пупке появилась татуировка в виде человеческого черепа, что вначале его сильно огорчало. Но потом он ей очень гордился, так как этот странный рисунок ясно указывал на то, что Ветеа – важный человек.

И он действительно стал превращаться в настоящую живую карту, которая верой и правдой служила команде «Летучей рыбы», взявшей в конце концов курс к родному очагу.

Мити Матаи не нравилось плыть, когда полная луна находилась в апогее. Ее лиловый свет разливался по чистому небу и, отражаясь от прозрачной поверхности океана, мешал хорошо ориентироваться по звездам. Поэтому, как только густые сумерки начинали на нее надвигаться, он снова подавал команду сниматься.

– Старайся избегать полной луны, – предупреждал он своего нового ученика. – Она очень красива, однако эта красота затмевает прелесть звезд, которые нам действительно важны. Луна подобна капризной молоденькой невесте, а вот звезды – будто верные жены, которые никогда не предадут тебя. Они всегда там, где им и положено быть, и всегда тебе заранее говорят о том, что хотят сделать.

– Ну а если тучи?

– Тучи над морем плывут, а останавливаются только на вершинах островов.

В этом, как и во всем, что касалось наблюдения за природой, Мити Матаи был прав, так как постоянные пассаты гнали тучи над океаном, а рассеивались они лишь тогда, когда на их пути встречались высокие горы.

Редкий случай, когда многочисленные облака, идущие над океаном, бывали настолько плотными, что мешали рассмотреть звезды хотя бы на протяжении одной ночи. Но если подобное и случалось, то обычно они извергали ливневые потоки, делавшие воздух еще более чистым и прозрачным.

Полная луна всегда была злейшим врагом опытных штурманов. Поэтому великие навигаторы в течение четырех-пяти дней полнолуния старались отыскать землю и насладиться заслуженным отдыхом.

«Марара», не отклоняясь, шла прежним курсом. И хотя на четвертую ночь Мити Матаи выбрал новую авеи’а, из-за которой лодка отклонилась к западу, он знал по опыту, что плывут они в направлении островов, жители которых могли что-либо поведать о напавших на них дикарях.

На следующий день великий навигатор приказал паи ваинес, чтобы те с наступлением вечера подготовили небольшой праздник – половина команды впервые в жизни пересекала границу внушающего тревогу Второго Круга.

Каждому из новичков сделали татуировку в виде небольшого ободка, опоясывающего большой палец левой руки. Затем им пришлось вытерпеть всевозможные шуточки, во время самой неприятной из которых им вокруг лодыжек привязывали веревки, а потом бедолаг сталкивали за борт, таща их около десяти минут на буксире. За это время им приходилось в избытке нахлебаться соленой воды.

Все опасались больших акул, но, так как ни одна из них не появилась, вечер прошел весело: моряки много смеялись, пели и танцевали. После долгого, монотонного плавания для большинства праздник стал приятной разрядкой.

Тихий океан носит свое звучное имя и сегодня. И хотя легкому суденышку зачастую приходилось взлетать на гребни высотой около шести метров, а затем проваливаться между ними еще на шесть, волны не были опасными и представляли собой длинные водяные валы, спокойно перекатывающиеся на поверхности океана. Они, докатившиеся за сотни миль по океанским глубинам, несли весть о далеких штормах или подводных землетрясениях.

Мити Матаи каждая волна и даже цвет морской воды рассказывали о том, что происходило или могло произойти за далекой линией горизонта. Он пристально наблюдал за всем: пробовал воду, рассматривал небо, следил за направлением и силой ветра, за полетом морских птиц. Казалось, что он решал какую-то сложную головоломку, тщательно расставляя на свои места все ее детали.

В один из жарких вечеров, когда перья на леерах повисли без движения в ожидании хотя бы незначительного дуновения бриза, великий навигатор приказал позвать Тапу Тетуануи и, жестом приказав присутствующим молчать, показал на правый борт и спросил:

– Посмотри на эти волны и послушай, как они плещут о корпус. Что бы это могло значить?

Юноша в растерянности несколько минут внимательно изучал небольшие волны, набегавшие и разбивавшиеся о борт, потом напряг слух, пытаясь определить хоть какое-то различие в монотонном шуме океана и с непонимающим видом, смущенно пожав плечами, признался:

– Я ничего не могу сказать.

Мити Матаи задумчиво покачал головой, словно заранее боялся, что другого ответа не последует, и задал новый вопрос:

– Кокой ветер дует?

– Никакого.

– А какой ветер был утром?

– Марааму, юго-восточный.

– Это значит, что сегодня утром волны набегали с юго-востока и били нам в корму, не так ли?

– Так, – смущенно согласился мальчишка.

Требовательный учитель строго посмотрел на него, будто удивляясь его незнанию, и с упреком спросил:

– Как же тогда объяснить, что волны, набегавшие на нас с кормы, теперь плещут в правый борт?

– Ветер изменил направление, – сгорая от стыда, прошептал Тапу.

Капитан кивнул головой в сторону неподвижных перьев:

– Какой ветер?

Казалось, еще мгновение – и ученик мореплавателя зальется слезами. Он с силой прикусил губу, дабы не показать окружающим своего волнения.

Мити Матаи догадался о его душевном состоянии и прекратил давить на юношу. Показав снова на борт пироги, он мягко пояснил:

– Если ветра нет, а волны, набегавшие с одной стороны, вдруг непонятно почему набегают с другой и при этом плещут ритмично и слабо, но с гулким звуком, значит, они ударились о невидимый остров и откатываются назад. – И внимательно посмотрев на юношу, буркнул: – Теперь понял?

Тапу Тетуануи ненадолго задумался, анализируя только что сказанное капитаном. Он посмотрел на волны и прислушался к звуку. Теперь он ясно различал, что гул несильный, низкий и ритмичный. Он удивленно глянул на учителя и согласился с ним.

– Думаю, что да, – едва слышно пробормотал он. – Думаю, что теперь понял.

– Хорошо! А сможешь вычислить расстояние до острова?

Юноша окончательно стушевался, будто у него спросили о расстоянии до Луны, и, почесав задумчиво между бровей и помотав отрицательно головой, честно признался: