Бомбардировщики
Шрифт:
— Пойду пройдусь по полю, с людьми поговорю, — вздохнул помполит.
Дмитрий Сергеевич чувствовал себя не в своей тарелке. Мало того что приходится на земле сидеть, пока ребята с империалистами дерутся, так еще командиру ни за что ни про что досталось. Как подметил Абрамов, Овсянникова в полку любили — плохо будет, если мужика смайнают в комэски или простые летчики, однозначно это отразится на моральном уровне коллектива. Такие вещи Абрамов селезенкой чувствовал и понимал. Нельзя командира после первого боя снимать. Человеку доверять надо, тогда и он на все сто выложится, кровь из носу — дело сделает. Глава 6 Бесконечный день В отличие от летчиков, отдохнуть после вылета Овсянникову не удалось. Стакан крепкого чая, папироса, и за работу. К сожалению, командиру все чаще приходится не во главе сплоченных звеньев в бой идти, самому цель выискивать, а в кабинете с бумагами и людьми работать. Ну, не в кабине, а за столом у телефона. Работать пришлось не только Овсянникову, после получения новой задачи из дивизии на безделье никто не жаловался. Первым делом Иван Маркович собрал летных специалистов и озадачил их прокладкой курса на Ньюкасл-апон-Тайн. Полковой военинженер Аристарх Селиванов в течение получаса лично обошел все вернувшиеся с задания бомбардировщики и, ввалившись на командный пункт, ошарашил всех одним-единственным вопросом:— Я все понимаю. На войне иначе не бывает. Скажите, сделайте одолжение: на какой ёкорный бабай было лезть под зенитный огонь?
— Не понял?! — Иван Маркович оторвал глаза от карты и медленно выпрямился. — Нет, заходим не с севера, а с юго-запада. Ориентиры приметные, — Савинцев не обратил никакого внимания на появление инженера. Штурман был слишком поглощен решением задачи, чтобы еще отвлекаться на всякие мелочи.
— Ты же опять, как над Петсамо, прямо в огонь полез, — невозмутимо продолжал Аристарх Савельевич. Инженер полка имел моральное право на такой тон, не первый год на службе, матчасть полка он знал досконально. По большому счету, на Селиванове все и держалось. Кроме того, во время финской войны инженеру не один раз приходилось ремонтировать самолет Овсянникова, латать продырявленную осколками и пулями машину.
— Товарищ военинженер второго ранга, извольте заняться своим прямым делом, готовить машины к вылету, — медленно, по слогам процедил подполковник, — а разбор полетов будет завтра на утреннем построении. Там и выскажетесь. Усек?
— У тебя два бака насквозь пробиты, стенки разодраны в клочья. И как не загорелся? Гидроприводы бомболюков разбиты. Фюзеляж и консоли в дырах. Дальше перечислять?
— Маркович, где у лимонников радиолокационные станции стоят? — повернулся к командиру Савинцев.
Заметив, что Овсянников смотрит не на карту, а на инженера, штурман потер пальцем переносицу и недовольным тоном осведомился: — В чем дело?— В Шотландии точно есть. Под Кингстоном должны быть. Ты думай не о станциях, а чтоб кратчайшим курсом к цели выйти. Тогда они не успеют поднять перехватчики, — заметил Чернов. Майору тоже проблемы с техникой были побоку, все, что не касалось непосредственно вылета, отошло на второй план.
— Товарищ Селиванов, сколько машин готово к вылету? — раздраженно бросил Савинцев, он успел сориентироваться в обстановке и задал единственно верный вопрос, заставивший военинженера вспомнить о делах более важных, чем раздача летчикам и штурманам советов, как лучше бомбить врага.
— Вот так-то, — поддержал штурмана комполка, — идите работайте.
Как только за Селивановым закрылась дверь, наблюдавший за развернувшейся у него на глазах сценой дежурный офицер прыснул в кулак и тут же закашлялся.— А вы, лейтенант Гордеев, не подсматривайте. Через 24 минуты вас сменят. — Овсянников вспомнил, что лейтенанту скоро придется идти в бой.
— Слушаюсь!
— Дежурным будет неудачник с покалеченным самолетом, — подытожил подполковник, возвращаясь к рабочему столу.
Майор Чернов до этого момента не вмешивался в разговор. Дождавшись, когда комполка и штурман вернутся к работе, Иван Васильевич ткнул пальцем в точку на карте рядом с целью и заявил:— Заходим с запада. Однозначно. Ориентируемся над морем по береговой черте и на форсаже идем к цели.
— Не промахнетесь?
— Пахомыч дорогу найдет. — Чернов имел в виду своего штурмана капитана Малюгина. Пятнадцать лет прослуживший в гражданском флоте и пришедший в ДБА всего полгода назад во время финской, седовласый, чуточку меланхоличный штурман пользовался всеобщим уважением однополчан, звали его исключительно по отчеству.
— А если?
— Иначе не получится. У империалистов на севере приличные силы, немцев они хорошо потрепали. А мы вообще идем без прикрытия. Нет! — майор Чернов рубанул ладонью над картой. — Единственный наш шанс — отбомбиться, пока они не спохватились. Действовать будем быстро.
— Без истребителей, с тремя нашими огневыми точками, — вздохнул Савинцев, — удачи тебе, Иван Васильевич.
— К черту! — сплюнул Чернов.
— Товарищ подполковник, — дверь в радиоузел распахнулась, и в комнату буквально влетел раскрасневшийся радист, — передача от капитана Иванова!
— Ну?! — все присутствовавшие офицеры разом повернулись к радисту.
— Возвращается. Идет над морем. Капитан Иванов сообщает, что задание выполнено, при этом потеряно… — старшина запнулся, — потеряно, товарищ подполковник, семь экипажей.
— Проклятье! — Иван Чернов с размаху долбанул кулаком по столу. Крепкая дубовая мебель выдержала, но чернильница от сотрясения соскользнула на пол и разбилась.
— Семь экипажей, двадцать один человек, — растерянно пробормотал себе под нос Овсянников. Секундная слабость, затем командир взял себя в руки: — Свяжитесь с немцами, предупредите о возвращении группы. Не хватало нам еще под свой огонь попасть, — тихо добавил подполковник.