Чтение онлайн

«Ланкастер» круто накренился. До этого момента штурман Билли Пэйс не испытывал страха, но, оставшись живым после третьего захода Гиммеля, он отчаянно захотел почувствовать под ногами твердую почву, какуюнибудь крепко сколоченную ровную и нешатающуюся платформу. Пэйс предпринял попытку выбраться из самолета через аварийный люк в потолке над главным лонжероном. Он прикрепил парашют к металлическим кольцам подвесной системы, но не смог пролезть через маленький люк. Пэйс терпеливо втащил плечи назад в самолет, отстегнул парашют и начал выбираться через люк, держа парашют в руке. Воздушный поток ударил его, как кувалдой. Хлестанув по лицу и груди со скоростью двести тридцать миль в час, он намертво прижал ноги Пэйса к кромке люка. Дюйм за дюймом вытягивал Пэйс свое тело из люка, подставляя его бешеной силе потока. Удары воздуха мешали нормальному дыханию. Неожиданно воздушный поток преодолел силу его рук и припечатал верхнюю часть тела к фюзеляжу, перекрутив при этом ноги в коленях. Затем поток выдернул его из люка.

Пламя на левом внешнем двигателе позволяло видеть все, как днем. Пэйс хотел уцепиться за что-нибудь рукой, но ничего не нашел. Спутная струя потащила его по шероховатой поверхности и метнула вверх. Парашют он крепко держал рукой.

Пэйс падал, все более и более отчаиваясь. Он видел, как над ним прошел самолет, потом появилась луна. Хвостовое колесо пронеслось буквально в ярде от его лица, и оттого, что в какое-то мгновение его скорость была почти такой же, как и скорость самолета, Пэйсу показалось, что тот движется очень медленно. Пейс понимал, что парашют не спасет, если его не пристегнуть к подвесной системе, и вдруг расплакался от отчаяния и гнева, так как никак не мог нащупать металлические кольца. Он уже находился на высоте четыре тысячи пятьсот футов. Неожиданно ему в голову пришла мысль, что он может посмотреть вниз на руки и тогда ему будет легче найти кольца. Он без особого труда пристегнул один карабин, но с другим это ему не удавалось. Тогда он решил, что будет держать второй строп рукой, и дернул за вытяжной трос парашюта, надеясь, что опустится на одном кольце. Его сильно рвануло в сторону, и он повис на одном стропе. Купол открылся с громким хлопком, и Билли Пэйс целым и невредимым начал медленно спускаться в прозрачном воздухе над Альтгартеном.

Теперь живыми в самолете остались только Суит и Мерфи.

— Выбрасывайся! — приказал Суит. Мики Мерфи кивнул.

— Иди к носовому люку и жди моей команды, — добавил Суит.

Мерфи взял кислородный баллон и стал пробираться вперед. Он схватился за нижнюю кромку приборной панели летчика и нырнул под нее ногами вперед. Сначала он встал на ступеньку, а потом, широко раздвинув ноги, — у открытого люка. Включившись в переговорное устройство, Мерфи доложил:

— Готов прыгать, сэр.

Суит проворчал что-то себе под нос.

— А вы не собираетесь прыгать, сэр? — спросил Мерфи.

— Я поднял самолет, я его и посажу.

— Одному вам не сделать этого.

Суит усмехнулся:

— Ты можешь пригодиться, пожалуй.

Мерфи боялся прыгать через люк. И хотя самолет горел, но он был почти домом для него. Мерфи повернулся и подошел к ступеньке. Воздушный поток подтолкнул его к месту бортинженера. Мерфи ухватился рукой за металлическую балку.

— Пользуйтесь ручной балансировкой, — посоветовал он.

— Я как раз собирался это сделать, — сказал Суит.

— И увеличьте число оборотов. Топливо экономить незачем. Нас осталось только двое.

— А как насчет ночного истребителя? — нервно спросил Суит.

— Э-э, я и забыл о нем, — сухо ответил Мерфи. Да, пожалуй, нас трое.

Гиммель подошел к ним совсем близко, со страхом и зачарованностью наблюдая за пылающим бомбардировщиком.

— Бедные ребята, — заметил наблюдатель.

— Они сжигают наши города и заживо хоронят под обломками наших людей, — возразил Гиммель. Он выбрал позицию для coup de grace. [последний удар — франц.] В этот момент возле правого крыла «ланкастера» взорвался зенитный снаряд. Оба самолета сильно тряхануло.

— Зенитные снаряды прикончат его, — сказал наблюдатель.

— Они могут прикончить и нас, — проворчал Гиммель, но пока не открывал огня по пылающему «ланкастеру». Гиммель убрал газ и неожиданно увидел яркие сине-желтые вспышки из выхлопных патрубков своего двигателя.

Даже еще не взглянув на прибор, Гиммель понял, что число оборотов падает. Проклятый двигатель! Если бы механик сменил его, вместо того чтобы в целях экономии средств подсовывать ему новый комплект поршневых колец, то он наверняка сбил бы еще одного англичанина.

— Затяни потуже ремни, — сказал он наблюдателю и резко наклонил нос «юнкерса» вниз, ибо теперь нужно было выжать из него максимально возможную скорость, чтобы успеть посадить истребитель на землю. Горящий «ланкастер» над ними медленно выровнялся и вновь летел по прямой.

— Налет кончился, — сказала телефонистка бургомистру. — Бомбардировщики улетели. — Она записала в журнал телефонограмму с наблюдательного поста на шоссе Фенло. Сообщения, поступившие от других наблюдателей, также подтверждали окончание налета.

Не совсем еще веря всем этим сообщениям, бургомистр медленно, как-то сразу, за одну ночь, состарившись, поднимался по ступенькам лестницы командно-диспетчерского поста гражданской обороны. За ним поднялись и все остальные. Когда Они миновали обложенный мешками с песком вход в убежище, ослепительное зарево от пожарищ заставило их прищуриться. Слабый ветерок медленно разгонял разогретый пожарами воздух по. всей равнинной местности Альтгартена и его окрестностей. Чем больше кислорода поглощали пожары в нижних слоях атмосферы, тем выше поднималось их пламя.

Захватывало дух от вида полыхающего газопровода. Наиболее интенсивное и высокое пламя стояло над зданием учебного центра медицинских сестер. Людей из него, к счастью, удалось эвакуировать без жертв. В воздухе ощущался жар от полыхающих зданий, слышался гул бушующего огня, но рев моторов над Альтгартеном уже прекратился. Неожиданно из района церкви Либефрау донесся оглушительный треск и грохот. В небо взвился гигантский огненный язык, на крыши соседних домов брызнули раскаленные добела искры.

Пожарники знали, что это произойдет с секунды на секунду. Неполная кассета зажигательных бомб сделала свое дело. Расплавленный свинец капал в течение нескольких минут. Люди на крыше церкви, увидев, что стропильные фермы начали прогибаться, поспешно спустились на землю. Вскоре после этого с оглушительным гулом рухнули колокола. Каменная кладка наружных стен под аккомпанемент каких-то невероятно гневных стонов начала вздуваться, а затем лопалась с оглушительным треском. Корабль церкви был охвачен пламенем, а ее огромные окна из цветного стекла никогда раньше не светились так красиво, как в эти предсмертные минуты. Контрфорс рухнул с ужасным грохотом. Каменные стены продолжали вспухать и трескаться и наконец гулко рухнули. Лишенная опоры крыша скрылась в бушующем пламени внутри церкви. Искры взметнулись на высоту тысячи футов, а окна вспыхнули кроваво-красным светом.