Чтение онлайн

— О боже! — воскликнул Лёвенгерц, заметив приближающуюся к нему трассу.

Он быстро уклонился от трассы, а восемь язычков пламени, вырывавшиеся из выхлопных патрубков двигателей «двери», заняв вертикальное положение, выскользнули из поля видимости прямо перед носом «юнкерса». Небольшие, 0,303-дюймовые пули, которыми стреляли англичане, редко оказывались фатальными для прочного «юнкерса», но Лёвенгерц все же избегал летать навстречу им.

Ламберт выполнял классический противоистребительный маневр «змейка», монотонно информируя членов экипажа об эволюциях самолета:

— Влево вниз! Влево вверх! Перекладываю! Вправо вверх! Вправо вниз! Перекладываю! Влево вниз! Влево вверх!..

Лёвенгерцу много раз приходилось наблюдать такой маневр уклонения противника. Четыре или пять раз ему удалось выполнить этот же маневр синхронно со своей жертвой и в конце концов поразить ее. На этот раз такой маневр ему не удался.

— Цель потеряна, — сказал Закс.

— Моя вина, — отозвался Лёвенгерц и включил радиопередатчик:

— «Кошка-один» оператору наведения: потерял цель.

Август посмотрел на прокладочный стол и увидел, что световое пятно, которое обозначало бомбардировщик «скрипучая дверь», переместилось к самой границе зоны видимости станции «Горностай».

— Этому англичанину повезло, — сказал он с разочарованием.

— За ним следует много других, — успокоил его Вилли.

Ламберт вывел «скрипучую дверь» из «змейки». Его руки дрожали, но он продолжал крепко держать штурвал, чтобы Бэттерсби не заметил этого.

— Кош, дай мне курс на Нордвейк, — приказал Сэм.

— Ну как, теперь вы верите в целесообразность выреза в остеклении моей турели? — наконец не удержался от вопроса Флэш Гордон. Он долго ждал хотя бы одного слова похвалы или благодарности.

— Все получилось чертовски здорово, — отозвался Ламберт.

— Я не верю, что ты видел что-нибудь, — усомнился Бинти Джонс.

— Здоровенный ночной истребитель, ясно?

— Ничего там не было, — настаивал Бипти.

— В таком случае зачем же ты стрелял? — спросил Флэш. Ответа не последовало. — Я назову это «смотровой щиток со свободным обзором Гордона»! — гордо заявил Флэш.

— А ну-ка замолчите все! — приказал Ламберт.

Бомбардировщик Суита отстал из-за ошибки в определении ветра в районе Лоустофта, а «скрипучая дверь» несколько раз поворачивала и выполняла «змейку» над морем, поэтому к часу ночи и Суиту, и Ламберту оставалось до берега еще около восьми миль. В это время Томми Картер на своем «ланкастере» уже прошел Нордвейк, повернул и пролетел четыре мили по последней прямой, ведущей к объекту бомбардировки.

Маяк в Нордвейк-ан-зе построен на современной эспланаде, и теперь его затемненный огонь был включен, так как мимо проходил конвой в охранении крейсера противовоздушной обороны «Гельд». Крейсер засек своими радиолокационными станциями пролетавшие над ним бомбардировщики и открыл огонь. Каждый артиллерийский залп «Гельда» сотрясал стекла в окнах домов, а вспышки выстрелов освещали всю приморскую часть города.

— Вот молодцы-то, — сказал Ламберт, — включили для нас маяк в Нордвейке.

Ламберт и Дигби в носу самолета еще любовались пульсирующим затемненным огнем маяка, когда вся эспланада неожиданно ярко осветилась, будто солнце выбрало этот город для индивидуальной утренней зари. Два «ланкастера» из группы наведения сбросили светящие бомбы, чтобы обозначить таким образом точку поворота для всей колонны бомбардировщиков. Смотритель маяка уставился в окно на ослепительно яркие желтые «рождественские елки» из огней, которые, громко потрескивая, медленно опускались, оставляя после себя змейки белого дыма.

Высоко-высоко над Нордвейком находился самолет королевских военно-воздушных сил «москито». Летчик на нем тоже видел светящие бомбы. Восьмидесятивосьмимиллиметровые зенитные снаряды не доставали самолеты «москито», потому что те летали на очень большой высоте. Радиолокационные станции «Вюрцбург» обнаруживали их и следили за ними с трудом, так как эти самолеты построены из дерева, а ночные истребители не могли угнаться за ними, потому что «москито» обладали большей скоростью. «Москито», который находился сейчас над Нордвейком, шел, ориентируясь по специально передаваемым для него сигналам радиомаяков, и его задача состояла в том, чтобы сбросить над Крефельдом четыре красные ориентирно-сигнальные бомбы для наведения на цель тяжелых бомбардировщиков. Таков, по крайней мере, был план.

Светящие бомбы повисли над Нордвейком в одну минуту второго. В считанные секунды донесение об этом было передано по телефону в Делен, и там без промедления отметили это на огромном светящемся экранов. Крейсер противовоздушной обороны «Гельд» сообщил пеленги на них.

Не позднее чем через две минуты немцы располагали достаточной информацией, чтобы сделать вывод: летящие бомбардировщики поворачивают на новый курс. В районах, над которыми летели бомбардировщики, было произведено полное затемнение. Поезда на железных дорогах остановились, станции были затемнены, рабочие заводов и фабрик укрылись в бомбоубежищах.

Города, поселки и деревни до самого Кельна и Дортмунда получили распоряжение приготовиться к отражению воздушного налета через тридцать минут. На зенитных батареях сигареты были отброшены в сторону, кофе остался недопитым. Люди, ворча, смеясь и зевая, выходили из домов и бараков и, ежась от ночной прохлады, застегивали шинели и пальто на все пуговицы. Стволы зенитных Орудий были направлены вверх, прожекторы развернуты в нужном направлении, радиолокационные станции прогреты, взрыватели ввинчены в снаряды. Под котлами с супом был зажжен огонь, одеяла рассортированы, покрывала приготовлены, продовольственные карточки заверены, и узлы с поношенной одеждой развязаны. Альтгартен тоже оказался в угрожаемой зоне.

Тяжелые шторы на окнах в отдельном кабинете в ресторане Френзеля Штюбе создавали для гостей интимную обстановку. В этом старинном зале пахло сейчас жареными утками, шнапсом, свечами и хорошими сигарами. Эти запахи глубоко впитались в дубовые панели стен и напоминали о других званых обедах в другие времена. Гости, повеселевшие от тщательно подобранного бургомистром и неограниченно подававшегося вина, уселись в кресла и приготовились произносить речи и тосты, которых хватило бы на всю оставшуюся часть вечера.