Чтение онлайн

— Это свидетельствует о том, — сказал он в заключение, — что наши стрелки палят без разбора — не по противнику, а по теням. Будьте внимательнее! Лучше смотрите, хорошенько следите за смазкой турелей.

Флагманский связист подробно рассказал о частотах, на которых работают радиомаяки, а метеоролог обрисовал ожидаемые погодные условия:

— Луна полная, взойдет за час до часа "Ч". Восход солнца — в ноль пять сорок шесть. Оно вам не помешает, можете не тревожиться. Над районом цели очень тонкий слой облаков среднего яруса — на высоте между тысячей и двадцатью тысячами футов. Сожалею, но дать более точную высоту я не в состоянии.

— Надо же, черт возьми! — проворчал Дигби, не понижая голоса. — Нам придется, как голенькими, лететь при полной луне, а он успокаивает нас тем, что, мол, нечего бояться восхода солнца.

Последним на помост поднялся командир эскадрильи подполковник Мунро. Сегодня был его шестидесятый и последний вылет на бомбардировку. Он начал весьма уравновешенным тоном:

— Сегодня мне говорить почти не о чем, джентльмены. Много интенсивного зенитного огня — карта говорит сама за себя. Выдерживайте место в строю, тогда опасность угодить в такие зоны сведется до минимума…

— А нельзя ли пролететь как-нибудь в обход всех этих зениток в Руре? — выкрикнул Суит.

В бараке раздался общий смех. Подполковник постарался улыбнуться как можно естественнее.

— Держитесь в общем потоке самолетов, друзья, и внимательнее выдерживайте заданную высоту. Опасность столкновения существует только над районом цели, но если вы будете точно выдерживать высоту, то и эта опасность практически исключается. После сбрасывания бомб берите обратный курс и соблюдайте временной график. Это тщательно разработанная операция, друзья. Налет будет осуществляться крупными силами — около семисот самолетов: «ланкастеры», «веллингтоны», «галифаксы» и «стирлинги».

— Ура! — воскликнули несколько человек в задних рядах.

Мунро взглянул на них и улыбнулся. Если ребят утешает тот факт, что вместе с их самолетами полетят бедные старые «стирлинги», которые в силу их невысокой скорости и очень небольшого потолка примут на себя основной огонь зенитных орудий противника, то стоит ли их разочаровывать? Мунро, однако, знал и то, что один из «стирлингов» сегодня ночью будет пилотировать его младший брат, поэтому улыбка его получилась неестественной, вымученной.

Когда инструктаж окончился, Мунро, ухватив капитана Суита за пуговицу, остановил его около двери.

— Умный поймет с полуслова, мистер — Суит, — тихо сказал он.

— Относительно этих перетасовок в экипажах: никуда не годится. Если кто захочет перейти в другой экипаж, пусть обращается ко мне.

— Вы имеете в виду Коэна и Дигби?

— Да, я имею в виду Коэна и Дигби. Лицо Суита озарилось обезоруживающей улыбкой:

— Они просили. Дигби просил, нельзя ли…

— Перед тем как вы продолжите свою мысль, дорогой друг, позвольте доложить вам, что не далее как несколько часов назад старший сержант королевских австралийских военно-воздушных сил Дигби был у меня и наотрез отказался расстаться с экипажем Ламберта. Странно, но эти ребята становятся суеверными, вы заметили это?

— На суеверии войну не выиграешь.

— Я и не рассчитываю на это. Но если ребята чувствуют себя спокойнее и увереннее с дамским шелковым бельем и игрушечными медвежатами, висящими у лобового стекла, пусть на здоровье забавляются этим. Это в равной мере относится и к комплектованию экипажей. Забудьте о том, что вы хотели перевести Дигби в свой экипаж, хотя он и лучший бомбардир в эскадрилье.

Суит опять слащаво улыбнулся:

— О, я хотел перевести его совсем не по этой причине, сэр…

— По какой бы то ни было причине, мистер Суит, забудьте об этом! — резко перебил его Мунро. — Возьмите Коэна, но о Дигби забудьте. И еще один вопрос. Это правда, что Ламберт нарисовал портрет Сталина на своем самолете?

— Сталина, сэр? Нет, сэр, это на самолете Картера.

— А-а, я так и думал. Его заметил командир базы… Это тревожит его.

— Я прикажу закрасить портрет.

— А потом кто-нибудь из ваших ребят напишет об этом в «Дейли миррор»? Нет уж, избавьте меня от этого. Ничего не предпринимайте, пока полковник не скажет вам сам.

— Я подумаю, как избавиться от портрета, сэр, — снова улыбнулся Суит.

— Уверен, что подумаете, — холодно сказал Мунро.

Мунро считал, что после войны в мире, наверное, появится много таких суитов. Человек, встревоженный тем, что машины господствуют над ним, постепенно и сам начинает реагировать на все механически. Его жесты, шутки и покорность становятся жестами, шутками и покорностью робота. Глупый и провокационный вопрос Ламберта на инструктаже, сколько бы ни сожалел о таком поведении этого летчика Мунро, был, по крайней мере, не чем иным, как следствием свойственного человеку заблуждения. А вот такой улыбающийся маленький капитан Суит никогда не задал бы подобного вопроса.

После отъезда Августа Баха Анна-Луиза занялась различными делами по дому и в саду. Она старательно вымыла пол в кухне, прокипятила остатки супа и почистила курятник. В четыре часа она встретила Ганса у начальной школы. Они прошли мимо пожарного депо, на Мауэрштрассе свернули направо. Это была главная улица, которая тянулась вдоль древней альтгартенской стены.

Большая часть стены еще сохранилась, и кафе-кондитерская фрау Вир было встроено в ее массивные камни. Со второго этажа кафе открывался вид на отдаленную возвышенность, где рядом с сооружениями системы водоснабжения находились теплицы бургомистра Альтгартена. С другой стороны из кафе был виден отель «Вальд», занятый эсэсовцами. Отель теперь обнесли высоким забором из колючей проволоки, вдоль которого непрерывно рыскали сторожевые собаки.

Альтгартенские домашние хозяйки, любившие и себя показать, и людей посмотреть, ежедневно в послеобеденное время собирались на часок-другой в кафе-кондитерской фрау Вир. Их обычно сопровождали дочери в искусно сшитых темных платьях и бережно сохраняемых модных туфельках. Не удивительно поэтому, что и офицеры инженерных войск, и военные врачи, и чиновники административных органов из лечебного центра для больных с ампутированными конечностями любили выпить чашку чая в кафе фрау Вир.

Ганс и Анна-Луиза поделили между собой кусочек яблочного пирога из слоеного теста. Кофе здесь тоже был неплохим, к тому же фрау Вир обычно приберегала для мальчика небольшую чашечку молока. «Людям в крупных городах так хорошо не живется», — думала Анна-Луиза. Жизнь теперь казалась ей невероятно прекрасной. Очень скоро она станет фрау Бах, и все эти дамы в модных шляпках будут кивать ей в кафе уже без той снисходительной улыбки, которой сопровождаются эти кивки сейчас.