Чтение онлайн

Неожиданно раздался громкий выстрел из пушки, и прозрачное облако синеватого дыма появилось в том месте, где оружейные мастера пристреливали пушки на самолете Лёвенгерца. Кто-то сострил, и Гиммель увидел, как все летчики рассмеялись. Длительное ожидание ночного времени усиливало в людях напряжение, поэтому Гиммель всегда старался производить пробный вылет как можно позднее.

Гиммель полностью сдвинул крышку фонаря кабины и крикнул вниз главному механику:

— Вы не видели моего оператора радиолокационной станции?

— Нет, не видел. Он, наверное, все еще разговаривает со связистом.

В это время из барака вышел человек в летном костюме, желтом спасательном жилете и с парашютом, но, присмотревшись к нему, Гиммель понял, что это не оператор, которого он ждал. На некоторое время шедший человек скрылся за хвостом другого «юнкерса». Когда же он снова появился, все узнали в нем Лёвенгерца. Даже для пробных полетов Лёвенгерц всегда надевал на себя все летное снаряжение.

Гиммель видел через люк, как Лёвенгерц подошел к его самолету и стал подниматься по металлической Лестнице. Открылся мягкий внутренний люк, и в нем на уровне пола кабины позади Гиммеля появилась голова Лёвенгерца.

— Я полечу с вами, — сказал он.

Один из членов обслуживающей команды передал через люк планшет Лёвенгерца. Гиммель кивнул в знак согласия и обменялся страдальческим взглядом с главным механиком на земле. Лёвенгерц же тем временем уселся на сиденье оператора радиолокационной станции позади Гиммеля и застегнул привязные ремни.

Гиммель нажал кнопку стартера. Из выхлопных патрубков вырвалось яркое синеватое пламя. Раздался оглушительный рев двигателей. Гиммель еще раз осмотрел кабину. Приборы в ней были окрашены в условные цвета: желтый для топлива, коричневый для масла, синий для воздуха. Все приборы давали нормальные показания, но Гиммель тем не менее был чем-то озабочен.

Он застегнул кислородную маску и поправил ларингофон.

— Летчик — оператору радиолокационной станции, — сказал Гиммель смущенно. — Все в порядке?

— Все в порядке, — ответил Лёвенгерц.

— «Кошка-четыре» — диспетчерской службе: прошу разрешения на взлет.

Диспетчер дал «добро», затем добавил:

— Идите курсом девяносто, отработка перехвата. Рандеву на двух тысячах метров, координаты «Гейнц-Мариядевять».

Самолет постепенно набирал высоту, идя в восточном направлении. Гиммель вытащил из летного сапога карту.

— Делен, — произнес Лёвенгерц еще до того, как Гиммель развернул карту.

Взглянув на девятый квадрат сетки, Гиммель убедился, что Лёвенгерц прав: это был Делен. Гиммель довольно улыбнулся: большой самолет шел отлично.

Затем он сделал плавный вираж и взял курс на север, в направлении моря. Вскоре под ними появилась вода, на которой виднелись тени от редких разорванных облаков. Иногда же «юнкерс» попадал в довольно большие скопления слоисто-кучевых облаков, так что на какой-то момент скрывался весь самолет.

Пролетев несколько миль, они увидели прибрежный конвой. Самолет в этот момент находился на небольшой высоте, и на палубах можно было разглядеть двигающихся людей, а дым из труб некоторых старых угольных судов поднимался почти до самого самолета. Два судна были загружены свежеспиленным лесом. В конвое шли также старые датские и голландские прибрежные танкеры, а впереди них — два французских грузовых судна. Они шли по маршруту, которым ходили всегда. Парадоксально, но теперь их охраняли от настойчивых атак английских военно-воздушных сил немецкие военные корабли и самолеты. Еще парадоксальнее был тот факт, что некоторые атакующие английские самолеты были укомплектованы французскими, голландскими и датскими экипажами.

Конвой между тем, не нарушая походного ордера, начал поворачивать на новый курс. В кильватерной струе каждого судна четко обозначились серебристая рябая и белая полосы. С высоты все это казалось очень красивым. На одном из кораблей охранения конвоя, легком крейсере, неожиданно появились мерцающие огоньки, будто каждый моряк с него передавал самолету какое-то сообщение. Рядом с самолетом внезапно раздался взрыв.

— Они стреляют в нас! — закричал Лёвенгерц, но его голос потонул в бешеном грохоте новых взрывов вокруг самолета.

Самолет резко снизился и теперь, выровнявшись, летел на высоте каких-нибудь ста футов над гребнями волн.

Теперь «юнкерс» находился в пределах дальности стрельбы корабельных тридцатисемимиллиметровых зенитных орудий. Гиммель продолжал уменьшать высоту до тех пор, пока самолет не оказался в десяти футах от поверхности воды. Здесь, с такого близкого расстояния, море было совсем другого цвета: холодное, серо-стальное, покрытое пятнами грязной пены.

Гиммель перевел рычаги управления двигателями на большую мощность и, чуть-чуть играя рулем направления, повел самолет буквально по гребням волн, настолько низко, что ветровое стекло покрылось брызгами. Вскоре самолет оказался на безопасном расстоянии от кораблей, и Гиммель, подняв нос машины, стал медленно набирать высоту.

Впереди была Голландия. Обозначая ее береговую черту, высоко в воздухе висела как бы еще одна земля из кучевых облаков, образованная морским бризом.

— Вас не зацепило, герр обер-лейтенант? — спросил Гиммель.

— Нет. Как самолет? Управляем?

— По нему ударило пару раз, но все рычаги управления работают нормально.

— Зенитки стреляли хорошо, Гиммель.

— У них большая практика.

— Стреляют они хорошо, но без разбору, — добавил Лёвенгерц.

Они оба рассмеялись, и их напряженность ослабла.

— А вы помните того парня, которого звали Порки? — спросил Лёвенгерц.

— Остенде, май сорок первого. Ему сказали, что он награжден Рыцарским крестом…

— …за атаку на бреющем полете своих же кораблей! — прокричал Лёвенгерц. — Потом они хотели сыграть такую же штуку со мной, но, к счастью, вы предупредили меня, что они разыгрывают новичков. Вы не дали им сделать из меня дурачка, Христиан!

— Вы были хорошим ведомым.

— А теперь я ваш командир эскадрильи. Смешно иногда получается, правда?