Болтик
Шрифт:
– А как у тебя с концертом? Нормально? – вдруг вполголоса спросил Тыликов.
У Максима прыгнуло сердце.
– Все… нормально… А ты видел?
– Не… Мамка за картошкой послала, потом в аптеку. Да я и не знал, в какое время покажут.
– А откуда знаешь, что концерт?
Тыликов усмехнулся и хотел что-то сказать. Но подошла Таня, и он промолчал.
– Ой, вот мы уже где! – обрадовалась Таня.
– Вставай, – сказал Максим и отодвинулся, надавив спиной на Тыликова. И тут возмутился Мишка Стременко:
– Смотрите на нее! "Ой, вот мы уже где!" А ты тут стояла?
– Мы же вместе, – сказал Максим.
– Это вы сзади вместе были, а сюда тебя Верка одного поставила!
– Как это одного, если мы вместе?
– Какие хитрые! – зашумели те, кто стоял позади. – Ковальчук одна была, а их двое!
– Эта вообще не из нашего класса!
– Если не из нашего, то не человек? – спросил Максим.
– Да ладно вам, – сказал Тыликов ребятам. – Пусть стоят.
– Ты не лезь, Тыля! Пускай очередь занимают и стоят!
– Ладно, Таня, пойдем на старое место, – гордо сказал Максим.
Старое место было за Владиком Поляковским. Но за ним теперь стояла длинная и вредная Зинка Ступина.
– Мы здесь стояли, – объявил Максим Зинке. – Владик, скажи.
– Ага, стояли, – послушно подтвердил маленький смирный Поляковский.
– Гуляй, – сказала Зинка. – Кто стоял, тот стоял, а если кто бегал, это не мое дело.
– Ну-ка пусти, – потребовал Максим и попытался отодвинуть Зинку локтем. Зинка была на голову выше Максима и сама его отодвинула довольно решительно.
– У, дерево, – растерянно сказал Максим. Не драться же со Ступиной! И смешно, и невыгодно: хоть и девчонка, а отлупит. Но отступать тоже было нельзя. – Кому говорят, пусти!
– Что за крик?
Голос был насмешливый и очень знакомый. Максим даже вздрогнул: сзади стоял Витька Транзистор!
Это был непохожий на себя Транзя: причесанный, в новеньких джинсах и белой рубашке. К рукаву его булавками была пришпилена широкая повязка с голубыми буквами "ПП". Максим сразу догадался, что это "Пост порядка" или "Патруль порядка", о котором недавно говорила в школе Римма Васильевна.
Но почему в этом патруле Транзя, от которого никому житья нет? А может быть, он срочно перевоспитался? Что-то непохоже. Вид, конечно, приглаженный, но глаза все равно вредные.
За Транзей стояли двое незнакомых мальчишек – класса из пятого или шестого.
– Что за крик? Почему нет порядка? – повторил Транзя с язвительной улыбочкой. – Это Рыбкин нарушает? Ай-яй, какой невоспитанный…
– Я здесь стоял! – сказал Максим.
– Он стоял, – подтвердил Владик Поляковский и заработал от Зинки Ступиной незаметный шлепок по затылку.
– Он сам не знает, где стоял, – заявил Мишка Стременко. (Ну что Максим ему сделал плохого?) – То тут, то там лезет. А она совсем не стояла.– Мишка ткнул пальцем в Таню.
– Сам ты не стоял! – сказал Тыликов.
– Стояли они! Мы видели! – зашумели девчонки, которые были впереди.
– Это что здесь происходит? – прозвучал взрослый голос, и все на миг замолчали: увидели Розу Михайловну – учительницу из третьего "Б". Роза Михаиловна была пожилая, с черной прической, похожей на кавказскую папаху, и строгая. – Почему такой беспорядок? Это опять Тыликоов верховодит?
Тыликов сказал:
– Как что – сразу я.
– Это Рыбкин, – с улыбочкой объяснил Транзя. – Это воспитанный тихий Рыбкин лезет без очереди, да еще не один, а с подружкой.
– Мы стояли! – крикнул Максим.
– Тихо, тихо, – сказала Роза Михаиловна. – Все должны стоять на своих местах. Никто не должен нарушать дисциплину.
И она удалилась, уверенная, что навела порядок и рассудила спор.
– Ясно, моя Рыбочка? – спросил Транзя. – В очередь! Занимать надо, моя хорошая. Во-о-он там! Топай-топай-топай… – И он показал в хвост очереди, где только что пристроился в полном составе еще один класс.
– Ну их, пойдем куда-нибудь, – шепотом сказала Таня.
Максиму все еще хотелось покататься на колесе.
Но стоять здесь после всего, что случилось, было тошно.
– Пойдем в тир. Я пятьдесят копеек могу истратить вместо обеда.
И они пошли рядом, не оглядываясь. Все замолчали. Потом Тыликов окликнул :
– Макс, иди на мое место! А она – на Веркино!
– Спасибо. Мы в тир, – сказал Максим.
Где тир, они точно не знали и слегка заплутали в аллеях. Оба молчали. Максиму было неловко за ребят. И за себя: не смог добиться справедливости. Чтобы заглушить неловкость, он досадливо сказал:
– Этот Транзя такая шпана. Все знают. А туда же, в патруль…
– Противный, – согласилась Таня.
Заросшая дорожка снова привела их на край площадки с аттракционами.
И тут, словно его звали, опять появился Транзистор! Выскочил из кустов. Теперь он был один. Увидал Максима с Таней и злорадно заухмылялся:
– Что, не пришлось покататься, Рыбочка? Видишь, как нехорошо лезть без очереди.
– Знаешь, что у него на повязке? – громко спросил Максим у Тани. – "ПП" – подлая прилипала.
Он был уверен, что вблизи от учителей и вожатой Транзя не посмеет его тронуть. Но тот вдруг прыгнул и толкнул Максима в кусты. А сам – следом. Теперь кругом были только ветки. Транзя ловко выкрутил Максиму руку.
– Пусти!
– Говори: "Витенька, прости, я больше никогда не буду".
Максим увидел круглые Танины глаза и понял, что потеряет сознание, а говорить такие слова не будет.
Но боль была нестерпимая. Транзя надавил еще сильнее, и Максим упал коленками в траву.
– Отпусти, гадина, – сказал он сквозь слезы. И вскрикнул, ткнувшись лбом в корень куста. Разжал пальцы и выпустил болтик.