Чтение онлайн

– Но для борьбы с ними есть, например, органы МВД. Почему бы вам не пойти туда?

– Не люблю носить форму, маршировать, отдавать рапорта... Я люблю действовать.

Некоторое время меня молча рассматривают. Приемная комиссия учебного центра – средних лет и приятной наружности женщина и двое совершенно невыразительных, незапоминающихся мужчин в штатском. Они уже изучили мое личное дело, знают, что я не курю, выдержанна и дисциплинированна. Никакая не Никита, а благовоспитанная барышня. Почти благородная девица.

– Мы знаем, что ваши родители пропали без вести. Вы хотите отомстить за них? – спросила женщина.

– Я хочу, чтобы у других девочек не пропадали родители, – нашлась с точным ответом я и даже немного порозовела от гордости.

«А хоть бы и месть!» – на самом деле мысленно огрызнулась я на вопрос. Женщина молча сделала какую-то пометку в своем блокноте. Позже я узнала, что ее зовут Наталия, что еще недавно она служила в спецназе Службы внешней разведки и что вместо одной ноги у нее протез.

Далее последовало еще несколько вопросов, наконец один из мужчин, тот, что постарше, спросил:

– Если вы получите приказ стрелять в ребенка, вы выполните его?

– Приказы не обсуждаются! Да, выполню!

Мне нужно было во что бы то ни стало попасть в эту грозную организацию, получить соответствующую подготовку и полномочия. А нерешительных и сентиментальных туда не берут.

– Вы не любите детей? – прозвучал следующий вопрос.

– Я равнодушна к ним.

– Вам доставляют удовольствия человеческие страдания?

– Нет.

Здесь немножечко кривлю душой. Люблю смотреть, как мразь плачет. Но садистов и психопатов в спецструктуры не берут, и правильно делают!

– Ваша мечта, которая никогда не осуществится?

– Улететь на Марс, сделать тамошнюю атмосферу пригодной к жизни и провести там оставшуюся жизнь.

– Вы хотели бы жить на Марсе одна?

Этот вопрос задала женщина Наталия.

– Нет. Пара-другая близких людей и собака породы скотчтерьер.

Мне нравятся собаки этой породы. У них умный, внимательный взгляд, они не лают попусту, но в нужный момент могут показать свои крепкие зубы.

Далее пошло-поехало! Казарменной муштры совсем чуть-чуть, лишь дисциплины ради. Остальное – боевая подготовка. Рукопашный бой совсем не такой, как в «кадетке». Все доводилось до автоматизма, закреплялось на рефлекторном уровне. Никаких изысков, стоек «бешеная цапля» и «оглохший тигр», только практические навыки... Удары ножом. Удары саперной лопаткой. Оборона от таких ударов. Как-то раз пришлось против пятерых ребят этой самой саперной лопаткой отбиваться. Они в защитной одежде, с длинными шестами, которые на Востоке именуют бо. И с пяти сторон меня атакуют. А на мне лишь футболка, шорты и саперная лопатка. Продержалась восемь минут, в норматив, считай, уложилась. Впрочем, если бы тот бой не был учебным, то самому неповоротливому из тех ребятишек я бы снесла голову, метнув в него саперную лопатку, затем овладела бы его шестом, а остальные... В таких случаях в жизни остальные частенько ретируются, и остается только созерцать их тылы. А еще:

1. Переправа вброд.

2. Переправа вплавь (не менее полутора км, а то и все пять!).

3. Переправа на плотах.

4. Переправа по льду.

5. Переправа по веревке на высоте двадцати метров.

Типы мин изучала, фугасов, а также способы их обнаружения и обезвреживания. Способы маскировки, ухода от преследования, слежки. Эти дисциплины вела Наталия, которая проводила со мной предварительное собеседование. Женщина-сталь. По-другому не назовешь. Никогда бы не подумала, что у нее протез. Я даже не могла догадаться: правой или левой ноги. При этом совсем не злая, не угрюмая, чувство юмора в наличии. Например:

– Ты, Гладкова, такая рассудительная, разумная и высоконравственная, что очень хочется влить в тебя бутылку коньяка и посмотреть, что получится.

Замечание ценное, Наталия даром шутить не будет, учитываю. Особо рассудительность и воспитание не демонстрирую. В тех кругах, для работы в которых нас готовили в учебном центре, это лишнее. Иногда матерный какой-нибудь анекдот расскажет, а потом показывает, как метать ножи, не поднимаясь с постели. Или как, изображая официантку, снести «клиенту» голову с помощью тарелки. Еще Наталия заставляла нас заучивать скороговорки типа «Рыбаки в рубке выбирали барину барокамеру, а брату Брежнева брови выбрили...» Или «Дипломированный дантист днем долбит дупло долотом, до двадцати двух дурачит девушек дешевым одеколоном...»

Вот так нас готовили. У Графа же, Александра Александровича, другие методы. И он успешно сделал Лесли. Вот так вот столкнулась бы я с ним в рукопашной, порвал бы меня этот мутант, как Тузик грелку. Хмурого ведь уложил, и если бы не команда Графа, добил бы. Получается, что на деле методика Графа сильней, чем те, по которым тренировали нас.

Победителей не судят...

– Я вижу, вас одолели грустные мысли? – вырвал меня из воспоминаний Александр Александрович. – Гоните их прочь. Может быть, хотите посетить сауну? Или предпочитаете русскую баню? А может, турецкую?

И тут я окончательно поняла – на самом деле Граф не доверяет мне ни на йоту. Просто я для него – блондинка и более ничего. Ну, руками, ногами махаться умею, не более того. Ну, ума чуть побольше, чем блондинкам от природы положено. Я – его оружие в борьбе с Кротом, и не более. Еще ему нужно передержать меня здесь, на территории. Передержать какое-то короткое время, пока он не закончит свои эксперименты. А потом я стану для него неопасна. Он уберет всех лишних свидетелей, уберет моими руками Крота... Сам смоется с большой суммой денег куда-нибудь на другой полигон, продолжать опыты. А со мной... Вряд ли будет ждать моей естественной смерти.

Но в одном он сильно ошибся. На самом деле я не блондинка.

Я – рыжая!

Ответить Графу насчет бань я не успела. У него затрезвонил мобильник. Выслушав сообщение, Граф заметно изменился в лице. Я сумела разглядеть это через густую бороду и очки.

– Оставайтесь здесь! – скомандовал он мне и тут же покинул кабинет, не забыв при этом запереть дверь на три оборота.

Вернулся Граф спустя минут десять, никак не меньше. Заметно побледневший, по-моему с трудом сдерживающий дрожание рук. Молча открыл встроенный в стену бар. Отхлебнул сорокадвухградусного коньяка.