В небе медленно гаснут опалы.Никого. Ничего. Ниоткуда.О, как сердце больное усталоИ не просит ни счастья, ни чуда!Небу сон о земле не приснится.Время ткут одинокие судьбы.О, мучительных снов вереницы…Не хочу… не хочу… Отдохнуть бы!
«Берег жизни с отвесными скалами…»
Берег жизни с отвесными скалами,А над ними — простор голубой:Вот куда бесконечно усталымиНас угонит последний прибой.Здесь — предел и черта, здесь — окраина;Сердцу стало так тесно в груди,Но земля с небесами не спаяна,И лишь пропасть одна впереди.Мне противно жить только химерою,Сердце дум и надежд не хранит,В чары жизни я больше не верую, —Я молчу, я застыл. Я — гранит…
«Хмурая осень мелькнула мне в очи…»
Хмурая осень мелькнула мне в очи,Песню запела о том, что теперьК чёрной могиле дорога короче:Близится гроба тяжёлая дверь…Пела: забыт я тобою бесследно;Пела: погас мой единственный луч;Пела, кричала, смеялась победноСтарая ведьма в короне из туч…Пела… И грустным больным хороводомЖёлтые листья кружились в саду,Тьма завладела землей, небосводом,Липы стонали в тяжёлом бреду…Скука. Презрение. Грусть и досада.О, как в душе стало тоже темно…Хмурая осень, чего тебе надо?Может быть жизни? — я умер давно!
«Не выплаканы слёзы, и песни не допеты…»
Не выплаканы слёзы, и песни не допеты,Не высказаны думы, и брошен светлый путь,И замер как-то жутко без всякого ответаПризывный шепот сердца, и глухо ноет грудь.Закат мой так печален, любовь так далека мне,Я — раб самообманом отравленных минут,Я лгал земле и небу, и на могильном камнеОб этом не забудут, а после — проклянут.Печаль моя безмерна от самой колыбели;Растратив рано душу, я рано изнемог.Всё прожито без смысла, сгорело всё без цели, —И не простят мне люди, и не простит мне Бог!
«Лишь только погаснут унылые свечи…»
Лишь только погаснут унылые свечи,Я буду томиться, не зная покоя, —И снова послышатся милые речи,И кто-то обнимет дрожащей рукою…И губы потянутся вновь к поцелую,Захочется плакать, упасть на колени,И сердце забудет про муку былуюИ станет молиться обманчивой тени.Чьи волосы нежат мой лоб, мои щёки?О, кто ты? не хочешь… не смеешь назваться?Чей голос мне шепчет такие упрёки,С которыми смертный не в силах расстаться?Весь мир так ничтожен, так жалок, когда яТомлюсь в ожидании призрачной встречи:Я счастлив до боли, я счастлив, страдая,Лишь только погаснут унылые свечи…
«Стою один. В душе — укор…»
Стою один. В душе — укор,Тоска владеет мной.А там — безмолвный разговорУ звёзд идёт с луной.Ушла любовь. Во мне горитСомнений чёрный луч.А сверху сумрачно глядитГромада серых туч.О, кто же там, и что со мной?Кто так безумно строг?Иль только бред души больнойКакой-то добрый Бог?Стою один. Молчат уста,И- чувствую теперь,Что даль небесная пуста,А я — забитый зверь…
«О себе продумал до утра я…»
О себе продумал до утра яВ полусне, измученный кошмаром:Чётки дней своих перебирая,Видел жизнь, растраченную даром.Много слов и жестов, как на сцене,Много грёз и сказок, будто в книге:Как паяц, я падал на колени,Как поэт, я ткал узор интриги.Всё ушло бессмысленно и мимо,Чёрный стыд вонзил мне в душу жало,Слёзы прочь согнали краску грима,Сердце верить в Бога перестало.В полусне, в бреду, с судьбою споря,О себе продумал до утра я:Вспомнил много лжи и мук, и горя,Чётки дней своих перебирая…
«Тоска… Тоска… Тоска! О, Боже мой, доколе…»
Тоска… Тоска… Тоска! О, Боже мой, доколеЯ буду под ярмом у этой ведьмы злой!..Довольно! Много слёз и много, много болиИзведала душа. Долой тоску, долой!..Чего, не знаю сам, ищу я жадным взором,Ловлю какой-то звук, а он давно погас;Мне скучно меж людей, — внимая вашим ссорам,Я чувствую всегда, как я далёк от вас.Люблю я… Но кого — мой ум решить не может:Себя я потерял в раздумьи о себе ж,И демон пустоты меня, скитальца, гложет,И хочется уйти за жизненный рубеж.И только иногда, в минуты вдохновеньяБогиня красоты мне родственно близка, —А там опять идут позорные сомненья,И властвует над всем тоска… тоска… тоска!
«Хлопья мокрого снега. Уныло гудят провода…»
Хлопья мокрого снега. Уныло гудят провода.Никого. Я — один, не считая подруги — печали.Помню, как-то давно здесь ходил я с тобой, и тогдаЭти светлые звёзды нас тайно от всех обвенчали.Так же было темно, так же пусто вокруг, и на насТак завистливо старые серые стены глядели;Помню, где-то вдали, вдруг фонарь, задохнувшись, погас;Помню это молчанье, — без слов говорить мы умели…Я и ты… мы — одно! Миг великого чуда настал, —Оттого, может быть, всё вокруг этой ночью молчало;Нам казалось, что мир это только — для нас пьедестал,Мы же — сердце Вселенной, ее и конец и начало.О, тогда и теперь! Так всё гибнет, как вешний цветок,И над всем торжествует проклятое жало измены, —Оттого, может быть, мрак сегодня безумно жесток,Оттого, может быть, так ликуют, злорадствуя, стены.И воскреснет ли то, чем я жил и горел? Да иль нет?Неужели в насмешку нас звёзды тогда обвенчали? —Я не знаю… Чу, близится серый, холодный рассвет.Никого. Я — один, не считая подруги — печали…
«Влачит устало воды дряхлый Ганг…»
Влачит устало воды дряхлый Ганг.Мир спит, угас… И смертных не жалея,Навек замолк Синай. Поник Олимп.Пуста, мрачна, беззвездна Галилея…
«И смех, и слёзы без ответа…»
И смех, и слёзы без ответа.Конец, начало где пути?На свете нет ни искры света,И мира в мире не найти…