Богомолец
Шрифт:
— Бьенвеню! Добро пожаловать!
Это А. А. Богомольца еще в вагоне приветствует министр охраны народного здоровья Франции Рюккар. Он не забыл любезного приема, оказанного ему президентом Украинской академии наук в Киеве. Мадам Рюккар была так неосторожна тогда! Он и теперь сгорает от стыда при одном воспоминании.
При осмотре лабораторий его супруга за спиной у Богомольца шепнула сыну:
— Неужели этот русский полагает, что папа больше интересует сыворотка, чем русская кухня?
И, обескураженная собственной бестактностью, замерла, когда ученый на отличном французском языке попросил прощения «за недогадливость», прервал обход института и пригласил гостей к столу.
О, это был достойный урок! Министр бесконечно рад видеть Богомольца среди делегатов II Всемирного конгресса гематологов.
Министру, конечно же, известно, что имя академика уже вошло в историю медицины как имя крупнейшего зачинателя учения о стимулирующем действии перелитой крови! Да, да, Богомольцу, и никому другому, принадлежит в ней самая блестящая страница! Гениальная догадка, пройдя через его лаборатории, в короткий срок успела вырасти в безупречно обоснованное учение о коллоидоклазическом шоке.
Видные иностранные ученые — Интроцци, Шевалье, Бенду, Цаик — с искренним удовольствием приветствуют смело шагающих вперед советских ученых во главе с академиком Богомольцем. Под его руководством советские гематологи вот уже добрых десять лет удерживают за собой ведущее положение в мире.
Докладчики сменяют друг друга, а новости сводятся к пересказу старых данных, вышедших из советских лабораторий. Даже профессор Страсбургского университета Канюи, много лет увлеченный разгадкой механизма действия перелитой крови, к концепции академика Богомольца, обнародованной на Первом Международном конгрессе, ничего прибавить не смог.
Зато Копачевский сообщил, что он повторил некоторые опыты Богомольца и рад засвидетельствовать, что получил полное их подтверждение. Он заявил, что теория коллоидоклазии, как теория механизма действия переливания крови, является вполне доказанной.
А. А. Богомольца зал встречает очень тепло. Последние годы школа его была занята разгадкой механизма терапевтического действия переливаний крови при инфекционных заболеваниях. Он очень торопил своих помощников с выяснением судьбы иммунтел после переливания. Теперь категорически утверждает:
— Борьба организма с инфекцией не проходит бесследно для кровяной плазмы. В ней появляется ряд новых веществ, совокупностью которых в значительной мере определяется степень восприимчивости организма, его устойчивости по отношению к заразе. Таковы нейтрализующие яды антитоксины, растворяющие бактерии бактериолизины, способствующие поеданию микробов лейкоцитами опсонины и другие.
Каждая инфекционная болезнь начинается периодом аллергического состояния — повышенной реактивности и раздражительной слабости. Вывести организм из этого состояния, усилив защитные реакции и одновременно ослабив действие токсинов и поставляющих их микробов, в начальном периоде заболеваний, оказывается, посильно перелитой крови.
Докладчик излагает новые, недавно добытые экспериментами интимные подробности коллоидоклазической реакции организма на перелитую кровь. Его сыну врачу Олегу Богомольцу удалось установить одну из причин нарушения устойчивости и выпадания в осадок старых частичек белковых систем. Она состоит в изменении электрической зарядности их под действием перелитой крови.
— Так вот эти явления флокуляции, — поясняет академик, — при переливании крови всегда налицо.
Терапевтическое действие перелитой крови при инфекциях сводится, с одной стороны, к восстановлению нормальной реактивности организма, а с другой — к частичному обновлению протоплазмы, что способствует уничтожению микробов и их ядов.
Богомолец сообщает, что задумал воспользоваться трансфузией для стимуляции организма рано начавших стариться людей.
Председательствующий, не дожидаясь конца доклада, бросает в зал:
— Опять все новое только из СССР!
— Что ж, — не без гордости замечает Богомолец, — это естественно. Мы представляем новый мир, которому принадлежит будущее, можно сказать, новую страну восходящего солнца!
Советское здравоохранение преуспело не только в области теории. В области практики оно тоже оставило Запад далеко позади. В Париже и Страсбурге число ежегодных переливаний крови приближается к десяти тысячам, а количество доноров исчисляется сотнями. Но что значат эти цифры по сравнению с советскими масштабами? Только Московский центральный институт переливания крови имеет в стране семьсот опорных пунктов с десятками тысяч доноров, а число бесплатно воспользовавшихся этим методом лечения достигло шестизначной цифры! И в каждом случае шла речь о спасении жизни. Разве это не огромная победа над смертью?
В заключение доклада Богомолец с исключительной добросовестностью перечисляет имена своих помощников при разработке учения о коллоидоклазии.
Профессор Интроцци сделанное Богомольцем в области переливания крови оценивает как «самое значительное в гематологии и переливании крови со времени открытия групп ее».
По настоянию врачей сначала май, а потом и октябрь 1938 года Богомолец провел в Гагре. Был так слаб, что к парку его возили на машине. Садился на скамейку в платановой аллее, подставлял лицо солнечным лучам и… скучал.
— Не могу долго жить без дела! — убеждал врачей, запретивших чтение.
С профессором Ворониным по секрету делился: «Помаленьку работаю, но так, чтобы врачи не видели. Что пишу, спрашиваете? Начал разговор с потомками. Как это у Маяковского: «Здравствуйте, товарищи потомки!»
Мысль самому понравилась. Взял и на первой странице рукописи книги «Продление жизни» надписал: «Доктору Олегу Богомольцу и его будущим потомкам назидательно посвящается».
Академик не избегает встреч с журналистами. Беседы с ними помогают время от времени со стороны посмотреть на свершенное и заново измерить путь в будущее. Интервью сотруднику «Курортной газеты» затянулось далеко за полночь.
— Вот заканчиваю книгу «Продление жизни», — говорит, перекладывая исписанные листы, Александр Александрович. — Это деловой отчет о многолетних поисках разгадки тайн жизни и смерти, размышлений и конкретных наблюдений. В ней читатель найдет мои взгляды на причины и суть старения и первые практические выводы.
— Правильно я понял: о многолетних размышлениях и поисках?
— Да. Еще у гроба матери я мечтал о человеческом бессмертии. В 1911 году в Саратовском университете утверждал, что старость к людям в наш век приходит намного раньше, чем организм исчерпает свои возможности. Запас его жизненных сил рассчитан по меньшей мере на сто пятьдесят лет.