Богиня
Шрифт:
– Что?
– заревел полковник и с размаху саданул подчиненному кулаком в живот.
Лейтенант охнул, переломился и почти прямоугольником отправился в строевую часть.
А полковник и сам не мог понять, почему именно Фоменку он отослал на заставу. Какое-то чувство подсказывало, что здесь не обошлось без Богини.
Самым-самым донышком нутра комбриг ощущал, что вместе с Ольгой он стремительно летит в пропасть с мерзким, осклизлым, вонючим дном, что у него все пошло наперекосяк: он перестал руководить и смерти многих подчиненных на его совести. А за это пора уже и расплачиваться. И за девушку, которую он предал много лет назад, тоже надо платить. И за других людей, которых он подсекал, поднимаясь по их костям вверх, тоже. Но полковник понимал цену расплаты, и ему становилось страшно.
В ночь после отъезда Фоменки Богиня была особенно прекрасна. И все последующее время тоже. Вплоть до смерти лейтенанта.
Когда Фоменко с простреленной головой покатился по откосу вниз, Богиня выдохнула и бессильно упала рядом с полковником. В ту ночь комбриг не получил ожидаемого и остался разочарованным.
"Ничего, - подумал, засыпая, пьяный полковник, - будет ночь, и будет песня".
Но на следующий день в бригаду внезапно нагрянула комиссия из Кабула, которая отстранила полковника от руководства и принялась за детальное изучение последних операций, стараясь выяснить степень виновности в гибели солдат и офицеров комбрига.
Даже с ходу, не вдаваясь в детали, было видно, что причиной всему был полковник. Особенно помогли следствию документы, аккуратно собранные "Шариком".
После того как комбрига под охраной отправили в Кабул, зам устроил огромнейшее застолье. Во главу стола "Шарик" посадил главного - генерала, и постоянно произносил в его адрес хвалебные тосты.
Когда в очередной раз зам упруго вскочил со стаканом в руке, генерал пьяно усмехнулся: "Не мельтеши. Скажи лучше, что за бабец в дукане? Хороший такой бабец. Чья?"
– Ничья.
– Приведи!
– приказал генерал.
Зам бросился к Богине, холодея от мысли, что та откажет.
Подполковник турнул Егоркина из модуля и долго скребся к продавщице, умоляя хотя бы выслушать его.
Богиня, закутавшись в халат, немного потомила подполковника, заставляя несколько раз пересказывать историю приглашения, а затем, ущипнув его за подбородок остренькими коготками, сказала: "Пусть сам приходит!"
Бледный зам прошептал, заикаясь, эти слова в генеральское ухо, не дыша и ожидая скандала. Но генерал лишь засмеялся: "С норовом, бабец, с но-ро-вом!" И начал неловко выползать из-за стола, придерживая огромный живот.
– Проводи!
– приказал он заму, опираясь на его плечо.
Возле дверей он шуганул подполковника точно так, как зам незадолго перед этим прогнал дневального, и уверенно постучался. Дверь распахнулась. А зам всю ночь провел в коридоре, надеясь хоть чем-то еще услужить генералу.
Утром комиссия улетела в Кабул и вместе с ней Богиня.
Через пару месяцев во время Пандшерской операции целый батальон десантуры крайне неудачно и с огромными потерями высадился на горные хребты. Оставшиеся в живых были искрошены духами, как капуста на солдатские щи.
Эту армейскую операцию планировал толстопузый генерал.