Чтение онлайн

Я кивнул, и немногочисленная аудитория подарила ему две минуты энергичных аплодисментов.

Дмитрий подошёл к своему ящику, откинул запоры и снял крышку: на чёрной полированной подставке стоял диковинный прибор, состоящий из нескольких массивных соленоидов, электронного блока управления и направленной в зенит сужающейся к основанию спирали. Проволочная спираль была насажена на ось электродвигателя, который Дмитрий, даже не подумав спросить разрешения, немедленно включил. Проволока, быстро вращаясь, немедленно обратилась в размытый конус. Послышался тонкий визг и шорох трущихся деталей.

Дмитрий взял кусок мела, осторожно ощупал воздух над прибором и уложил на невидимое нечто мел. Он сделал два шага назад: над стремительно вращающейся спиралью висел кусок мела...

– Всё?
– сухо спросил я.
– Вы закончили свою клоунаду, молодой человек?

Несколько мгновений он вдумывался в смысл моих слов, потом побагровел:

– Я - Дмитрий Роганков, - веско сказал он.
– Я придумал антигравитацию!

– Смело!
– усмехнулся я.
– А мне казалось, что автор этого явления, как, кстати, и любого другого, был известен задолго до вашего рождения. Но даже склонность к плагиату не даёт вам право врываться в помещение, где люди заняты настоящим делом.

В столбняке он пребывал с минуту, потом, очнувшись, обвёл нас взглядом. Ни тени улыбки не было на лицах моих студентов. А ведь каждому из них когда-то пришлось пройти такое же посвящение. Удивительно, почему все начинают с одного и того же? Может, я и вправду перемудрил с тяготением? В одном из лабораторных шкафов у меня несколько полок заняты антигравитаторами разных конструкций.

Роганков вернул на полочку доски мел и выключил прибор.

– Это всё, что вы можете сказать?
– хрипло выдохнул он, нервно вытирая руки тряпкой.

– Ровно столько, сколько вы можете услышать, - ответил я.

– Хотелось бы большего...

– Тогда, для начала, приведите доску в порядок и восстановите записи, которые неосторожно стёрли.

Мне показалось, что он полагал, будто может что-то возразить. Поэтому я поспешил дать знак сотрудникам, и мы вернулись к прерванным занятиям.

Я не противник таких пауз. Интеллектуальное давление на мироздание - занятие захватывающее, но утомительное. Всем нужно как-то бодриться, и такие представления - незатейливые гимнастики ума - частенько бывают кстати. Особенно перед серьёзными прорывами или ответственными экспериментами.

Дмитрий корпел над доской до поздней ночи. К нему подходили аспиранты, подсказывали, советовали. Несколько раз звали к столу пить чай с бутербродами. Он не отказывался, но всякий раз через две-три минуты вскакивал и вновь устремлялся к доске.

Собрался уходить только под утро.

– Спасибо, - сказал Роганков на прощание.
– В самом деле, управляя биопотенциалами своего тела, можно многое. К дьяволу машины!

– Не "многое" - а всё, - строго поправил я, и усмехнулся.
– Только зачем мне столько железа?

Он кивнул, мол, понял, но я-то знал: он подумал - шутка...

***

Через пять лет он нашёл меня в Антарктиде.

Геофизическая лаборатория работала круглый год, но, естественно, смена вахты и доставка продуктов - строго по расписанию. Народ здесь тёртый. На мои частые отлучки и появления вне связи с рейсами чартеров привыкли не обращать внимания. А вот приход Роганкова произвёл впечатление.

– Здравствуйте, - немного смущённо сказал Дмитрий, входя внутрь жилого модуля.
– Не помешаю?

Он спросил так, будто мы находились не в центре ледового материка, а где-нибудь в Подмосковье, в минуте пешего хода от электрички. Шёл себе на дачу, да и заглянул на огонёк...

Радист Олег едва не упал со стула, будто марсианина увидел. А любимец экспедиции - кот Апогей выгнул спину и зашипел.

– Привет, Дмитрий, - улыбнулся я.
– Рад, что не забываешь. Какими судьбами?

– Мы можем поговорить?

– Почему нет? Поговорить всегда можно. За разговоры уже давно не жгут и не сажают...

Он весь сжался, напружинился.

– Нет, не здесь. Можно туда?
– он кивнул на дверь.
– Наружу?

– Конечно. И в самом деле: незачем травмировать персонал.

Вышли. Ярко светили звёзды, равнодушные к нашим нечаянным взлётам и предсказуемым падениям. Морозило за сорок. Снег весело скрипел под нашими сандалиями, а свежий ветер ерошил волосы. По предложению Дмитрия расположились прямо в воздухе, по-турецки подобрав под себя ноги. Молочная муть внизу и звёздный купол положительно настраивали на душевный лад.

Но Дмитрий и на этот раз не стал тратить время на пустые слова. Переохладив указательный палец правой руки, он десублимировал из воздуха снежную пыль и ею стал отрисовывать систему мировых уравнений.

Я на какое-то время счёл возможным отвлечься - в одной из вселенных происходили события, которые могли иметь важные последствия для моих опытов. Направив события в нужное русло, я вновь одарил Роганкова вниманием.

С поставленной задачей он справился блестяще. Теперь, когда не было необходимости отображать уравнения на плоскости ученической доски, ему удалось изящно показать ход мысли в объёме.