Бобылка
Шрифт:
Лера добежала до переговорного пункта. Мать свою «трубу» не взяла.
Тогда Лера помчалась на свою временную работу, – она принимала и раздавала под расписку агитаторам предвыборную макулатуру. В партийном штабе, расположенном в колясочной многоквартирного дома, был проводной телефон. Там Лера позвонила в МЧС, – их телефон тогда везде рекламировали, как панацею от всех бед. Но приятный тенор устало сказал:
–Чтобы попасть в вашу квартиру, нужно альпинистов вызывать. Вызов стоит пятьсот рублей, – для вас это, конечно, дорого.
И почему диспетчер счёл её нищей,– по голосу, что ли? Но он оказался прав: в 2003 году для некоторых пятьсот рублей составляло ползарплаты.
У матери Леры подруг не было, ни одной! Она добровольно приняла на себя такое монашеское затворничество. Женщины с её работы к ней тянулись, приглашали к себе в гости, на праздники, но мама говорила:
–Да я лучше дома посижу, ноги вытяну!
Но как она любила причитать:
–Ни друзей у нас, ни родственников! Как нам жить в этом одиночестве?!
Только кадровичка Марина Павловна держалась до конца. Анастасия Владимировна поступала с ней, как неблагодарная свинья, хвастаясь:
–Маринка мне всегда печенья дорогие оставляет, а мне – плевать на неё!
Зато когда бабушку на сутки разбил паралич, мама позвонила сотруднице поздно вечером, попросила прийти, а то она сама боится.
–Мы бы с тобой не смогли войти сюда! – причитала она.
И Лера позвонила Марине Павловне, у которой оказалось роскошное контральто.
–А может быть, она тебя пугает? – Она оказалась пьяна.
Марина Павловна (за красные волосы её прозвали Мальвиной, хотя та, как известно, девочка с голубыми волосами) слыла светской львицей. По счастью, она не знала, что дочь сотрудницы живёт в заточении, как кавказская женщина, – иначе её на смех подняла бы. Марина Павловна тоже стала названивать на сотовый сотрудницы, и тоже без ответа. А Лера по совету МЧС позвонила в нашу доблестную милицию, где дежурный цинично ей ответил:
–Ломать двери – милиция этим вообще не занимается. Вызывайте МЧС. Если мы понадобимся, то мы приедем.
И Лера снова попросила «министерство чрезвычайных ситуаций» сломать их железную дверь. Кто её будет потом чинить, она об этом как-то не подумала.
–Ждите через час, на Чкаловском повороте авария, а машина у нас одна,– всё также недовольно сказал дежурный.
Когда же Лера добралась до дома, во всех окнах радостно горел свет, дверь оказалась не заперта, а в прихожей стояли Марина Павловна и Татьяна, дочь их бывшего директора, для которой она всю жизнь была чем-то вроде гувернантки.
Мама сказала, что случайно заснула, поэтому ничего не слышала.
–Зачем ты им звонила? – возмущалась она.– Что теперь про меня люди скажут?
Приехали два добрых молодца из МЧС с чемоданчиком инструментов, – ломать дверь. Пришлось заплатить им за ложный вызов двести рублей, – достаточно много по тем временам.
–Вот тебе жениха бы такого! – размечталась мама. – И как ты с ними говорила хорошо!
Они с бабушкой считали Леру за какую-то слабоумную. Если Лера разговаривала с посторонними или дядей Витей, что бывало редко, бабушка махала на неё руками: «Молчи! Молчи!» И Лера платила им тем же, в ужасе представляя, что их придётся с кем-то знакомить.
…Так они прокуковали всю ночь. Мама снова прицепилась к бабушке, умершей в этом году от правостороннего ишемического инсульта:
–Она сломала мне жизнь! Она хотела, чтобы я стала поваром! Это из-за неё у нас с тобой никого нет!
Лера удивилась, что её мать опять поставила забытую старую пластинку. Из многочисленных «подруг» бабушки к ней на похороны пришла лишь Раиса Дмитриевна, с которой они много лет проработали в одной аптеке, только бабушка – санитаркой, а эта женщина – специалистом. Лере тогда обожгли глаза её ядовито-голубые ботинки на шнурках. Раиса подошла к ним с матерью и запричитала:
–Одни вы теперь остались!
–Совсем эта бабка из ума выжила! – возмущалась потом мама. – Живут же люди одни, и неплохо!
–Но ведь она теперь умерла, и, причём очень страшно,– напомнила Лера.– Восстанови теперь, если тебе так важно, отношения со своими ненаглядными родственниками!
–Нет, – упрямо, как капризный ребёнок, сказала мама,– всё порушено. Из-за чего стоило так ругаться?
Она и сама, по законам генетики, разрушила отношения своего мужа уже с его родственниками, устраивая ему дикие скандалы: «Ты думаешь, что ты им нужен?!»… А отчим был им нужен, его искали в интернете на местном сайте «Жди меня»!
Только когда совсем рассвело, им удалось дозвониться до Виктора. Он приехал, и худой, жилистый, смог поднять мать Леры с пола и уложить на софу. Лера при этом вышла из комнаты.
Виктор уехал, мама задремала, и Лера уснула поперёк уже своего разломанного дивана. Они же с матерью всю ночь не спали. А проснувшись, она вдруг почувствовала, что что-то рядом с нею непоправимо изменилось, и никогда уже не станет таким, как прежде.
Мама тихо пролежала весь день, а когда Лера вечером ушла, не позвонила ни разу. Это было очень странно: стоило Лере переступить порог, так её телефон тотчас же, на потеху окружающим, раскалялся от звонков.
Снег так и не выпал, природа тяжко болела.
Наверное, мама думала, что Лера уходит по вечерам к мужчине, которого стыдно показать,– инвалиду, алкоголику, наркоману, слабоумному, старику или нерусскому. Она чуть ли не за шкирку ей хватала, хотя Лере приближалось к тридцати:
–Где-ты-бы-ла?!! Что, так трудно сказать? Мам, я была у Таньки, была у Маньки!..
Но Лера не знала ни Танек, ни Манек, и молчала, как партизан. Узнай мать о круге её общения, та устроила бы ей дикий скандал. Нет, не наркоманы, но люди не от мира сего.