Чтение онлайн

 - Гр-р-р! – своеобразно, но в своем духе, выразила недовольство Гренадерша, и двинулась было в сторону обидчика, но появившийся Боб погасил ее порыв.

 - С особью тоже ничего не получится, – «успокоил» академик. – У нас крошевой соли – на одну поездку. Про то, что случится дальше, думаю, продолжать повествование не стоит.

 - Я же говорила, что мы все умрем! – завопила Грюндя.

 - Не исключено, – утвердительно кивнул Боб. – По крайней мере, я не собираюсь включать Врата до тех пор, пока вы не обезвредите всех вирусов. Иначе, боюсь, из-за нас может пасть Агория! Вы понимаете степень своей ответственности?

 - Что? – в один голос вскричали ловчие.

 - Всех вирусов? Но это невозможно! – экспрессивно добавил Инту.

 - Прошу прощения, – Боб взглянул поверх очков на озадаченную компанию, – я что, нахожусь на заседании клуба веселых и находчивых энтомологов?

 - Кого? – привычно ничего не поняла Грюндя.

 - Я говорю, вы что, бабочек сюда ловить приехали? – неожиданно оглушительно громко закричал Боб.

 Противники вцепились друг в друга мертвой хваткой. Несмотря на возраст, Феофаныч оказался не промах. Он с легкостью противостоял молодому бугаю, пытавшемуся остудить пыл зарвавшегося дедушки своим пудовым кулаком. Но не тут-то было.

 Катарина уже догадалась, что «погодные» завихрения снова взяли верх над массовым человеческим сознанием, посеяв в нем зерна дурашливой непредсказуемости, которые мгновенно пошли в рост и теперь «колосились» в виде безобразных плодов – человечество вдруг разом решило найти себе новых духовных лидеров... Но вновь избранные «пастыри», на которых пал выбор страждущих духовного очищения, о собственной миссии даже не догадывались. Хотя бы потому, что они были… Впрочем, сейчас и без объяснений все станет понятно.

 - Последний раз повторяю, если ты не освободишь властителя мира и покровителя всех бесконечных миров во вселенной – тебе не сдобровать! – натужно прохрипел Феофаныч и понадежнее перехватил занемевшую руку, которой он сдерживал врага.

 - Да ты из ума выжил! – сделал страшные глаза немаленький детина, в которого клещом вцепился старик. – Разуй зенки! Это всего лишь древняя, как ты, кляча! Где ты бога узрел, полоумный? И как я ее освобожу, если она мной честно куплена?

 - Ой, Петенька, с огнем шутишь! – строго предупредил Феофаныч и для острастки хорошенько дернул противника за грудки. – Не боишься гнева праведного?

 - Надо мной один судья – таракан длинноусый! От него род человеческий пошел, а не от клячи твоей! – уперся Петенька. – Ему решать – кого помиловать, а кого усом своим сечь!

 - От насекомой твоей род мой пошел? – захохотал дед. – Да я их вчера с дюжину сапогом растоптал! И ничего – жив пока!

 - Вот именно, что пока! – заголосил детина и с силой оттолкнул от себя деда. – Не прощу! Не пощажу! – завелся Петр и от души стеганул свою лошадь кнутом. – А, ну, пошла!

 Кобылка согнулась под ударом и прижав уши поцокала вдоль покосившихся изб.

 - Теперь тебе не отмыться, ни отмолиться! – потряс кулаком Феофаныч, болезненно переживая расправу над своим божеством. – Мы еще до тебя доберемся!

 - Поглядим! – злобно огрызнулся Петр. – Благословит таракан – пойдем с братьями-единоверцами на ваш вертеп походом!

 Катарина от удивления только рот раскрыла. Видеть такое утонченное помешательство ей еще не доводилось.

 - Куролесы, – усмехнулся, подошедший к ней Дмитрич. – Шуты гороховые. Перед людьми стыдно! – как мог, оправдывался он перед агорианкой.

 «Надо же! – про себя удивилась ловчая. – А этого-то, кажется, не зацепило!».

 - Нет выше стебля, чем у репейника-батюшки! – вдруг елейным голоском заблеял Дмитрич. – Нет чище искр от костра, поленьями в котором лежат еретики, поправшие его!

 - Чего?! – ужаснулась Ката и со страхом вгляделась в безумные глаза поселкового главы.

 - Молитва в защиту. Книга Великого Репейника Сладкоколючего. Стих первый. Песнь главная. «Да осветят лучом неземным цветы твоя!», - вновь затянул Дмитрич.

 - Хватит! – громко, насколько позволяли вокальные возможности, взвизгнула ловчая.

 И дернуло же ее выскочить на эту злополучную вертолетную площадку! Видела ведь, что Феофаныч еще в чарах своего лошадиного божества! Так и насчет вертолетного экипажа следовало бы догадаться. Ох, Феофаныч, Феофаныч… Это он во всем виноват. Как привязался! На Копытень, говорит, если солнце в облаках встанет – жди неприятностей.

 - Дед? Копытень по твоему гривастому календарю когда?

 - Дык, почитай сёдни.

 «Ну, точно, накаркал! Или наигогокал?».

 - Уф, мальчики, что-то совсем жарко становится! – срываясь на душащий кашель, сообщила Катарина птицемольцам. – Может, на этом и остановимся?

 Бородатый капитан вертолета поднял на Катарину сосредоточенный взгляд:

 - Когда ворон подхватит кость твою, запеченную в углях. Когда признает ее цвет, цветом крыла своего, - начал бубнить какую-то теологическую чепуху пернатый фанатик.

 - Ой, хватит, хватит! – обливаясь слезами от едкого дыма, попросила Ката и носком сапога отшвырнула большой смолистый чубук, охваченный очищающим пламенем от костра пернатоверов.

 - Ишь, ты! – пригрозил ей пальцем бортмеханик и вернул дрова обратно.

 - Плачешь? – язвительно ухмыльнулся капитан. – Значит раскаиваешься. Но уж поздно стенать! – продолжил он, пропустив партию раскаяния Катарины-ведьмы, молящей о спасительном осиновом коле. – Брат мой! – обратился капитан геликоптера к коллеге по вере. – Принесите всё необходимое для ритуала благородного прощения!

 - Да, конечно, брат! – с готовностью отозвался бортмеханик.

 Пленники заметно оживились - ритуал прощения, исходя из своего названия, давал им определенный шанс на спасение. Если, конечно, процедура не затянется до тех пор, пока от прощаемых не останутся запеченные кусочки грешного шашлыка.