Чтение онлайн

— Ну ладно, детка. Мы приехали сюда хорошо провести время. Давай не будем говорить о серьезном.

Флер упорствовала:

— Я не понимаю Алексея, Вообще никого, кто так ненавидит ребенка. Может, сейчас, когда я выросла, меня можно не любить.

Но не тогда же, когда я была младенцем?

Белинда вздохнула.

— Мы с тобой это уже обсуждали. Дело не в тебе. Дело в нем.

Боже мой, как бы я хотела выпить.

Белинда сто раз объясняла, но до Флер не доходило. Как мог отец настолько сильно хотеть сыновей, чтобы отослать единственную маленькую дочку из дома и никогда больше не желать даже взглянуть на нее? Она служила напоминанием о его поражении, объясняла Белинда. А Алексей подобного не выносит. Но даже после рождения Мишеля он не переменился. Белинда объясняла это тем, что у нее больше не может быть детей.

Флер вырезала из газет фотографии отца и хранила их в конверте из оберточной бумаги в дальнем углу шкафа. Иногда ночами, лежа в постели, она воображала, как кто-то из сестер зовет ее вниз, в контору, а там стоит Алексей. Он признается ей, что совершил ужасную ошибку и приехал за ней, чтобы забрать домой. Потом он обнимет ее и назовет, «детка», как называет ее мать.

— Ненавижу его! — заявила Флер. — Ненавижу их обоих. — А потом, чтобы высказаться до конца, добавила:

— Ненавижу свои железки на зубах! Никто из девочек не любит меня, потому что я такая страшная.

— Это не правда, дорогая. Просто ты сейчас мучаешься от жалости к себе. Вспомни, что я тебе постоянно твержу: через несколько лет все девочки захотят походить на тебя. Просто, детка, тебе надо немного вырасти.

Плохое настроение Флер улетучилось. Она любила мать, правда, очень любила.

Дворец семьи Гримальди [19] представлял собой длинное каменное оштукатуренное здание с бесчисленными квадратными башенками, из-за которых, по мнению Белинды, оно напоминало исправительный дом. Флер, мало что видевшая в своей жизни, не была так категорична. Увидев гвардейцев в форме и в тропических шлемах, с накидками в красно-белую полоску, она быстро забыла про свое дурное настроение.

Белинда наблюдала за дочерью, которая металась в толпе туристов, залезала на старинную пушку, чтобы получше разглядеть яхты в море. У нее подступил комок к горлу. Это истинное дитя Флинна.

Та же необузданность, неугомонная жажда жизни, но в более мягком варианте.

Не раз Белинде хотелось выпалить Флер всю правду. Сказать, что ее отцом никак не мог быть Алексей Савагар, что ее настоящий отец — Эррол Флинн. Но страх заставлял молчать. Давно, еще на вершине холма, когда они с Алексеем смотрели на монастырь, Белинда поняла, что с ним нельзя спорить. Только однажды ей удалось его победить. Только один раз он почувствовал себя беспомощным, а не она. Когда родился Мишель.

Они вернулись в отель, Белинда налила себе двойной скотч, потом пошла принять душ, пока Флер мыла ноги. После неспешного ужина и еще одного скотча Белинда раскрыла газету, чтобы досмотреть, какие идут фильмы. Сейчас была очередь Флер выбирать. Девочка остановилась на американском вестерне с французскими субтитрами, Белинда любила Пола Ньюмена [20] , так что ей фильм тоже подходил.

Флер посмотрела уже половину фильма, когда Белинда тоже села перед экраном. Вдруг Флер оглянулась на мать, и та догадалась, что, наверное, сама того не заметив, что-то произнесла.

— Да, мама?

— Нет, нет, — с трудом проговорила Белинда. — Просто…

Этот мужчина…

Флер повернулась обратно к экрану, а потом снова оглянулась на мать, сощурившись.

Белинда изучала человека, только что вошедшего в салон, где Пол Ньюмен играл в покер. Казалось, это невозможно. Она понимала: этого не может быть. И все же…

Все последние годы, казалось, улетучились, растаяли как дым.

Это был Джеймс Дин.

Высокий, гибкий мужчина, нервно перебиравший ногами, словно не в силах был хоть минуту постоять на одном месте, с длинным узким лицом, будто выстроганным упрямой, точной рукой. Черты лица не правильные, заостренные, в них читалась не только надменность, но и уверенность в себе, которая приходит к человеку не сразу, а после долгих усилий. Камера наехала на него и показала крупным планом. Молодой, не больше двадцати трех лет, не так красив, как положено звезде. У него прямые каштановые волосы, длинный нос, узкий с горбинкой, надутые губы. Передний зуб слегка кривоват, с щербинкой. Печально-голубые глаза смотрели на Белинду спокойно.

Она поняла, он не похож на Джимми. Да, было какое-то отдаленное сходство, но он выше и не так красив. А вот впечатление от него то же самое. Именно оно захватило Белинду. Она увидела еще одного мятежника, человека, живущего по своим собственным правилам. Она задрожала.

Фильм кончился, а Белинда сидела не двигаясь, сжимая нетерпеливую руку Флер, глядя на бегущие по экрану титры. Его имя мелькнуло на синем фоне, в возбуждении Белинда прочла: Джейк Коранда…

Она восприняла его появление на экране как сигнал, посланный Джимми. Он предупреждал Белинду: рано терять надежду. Словно сам факт существования кого-то вроде Джейка Коранды доказывал реальность ее мечты. Мужчина отвечает за себя, а женщина — за себя. Джейк Коранда. Вероятно, каким-то странным образом Белинда еще может осуществить свою мечту.

Флер было шестнадцать лет, когда мальчики Шатильон-сюр-Сен обратили на нее внимание.

Она вышла из булочной, слизывая шоколадную глазурь с эклера, таявшую на июльской жаре, и капнула на юбку.

— Проклятие! — прошептала она.

Смешно, эти монашенки заставляли девочек надевать платье, выходя в город. Особенно в такую жару. Даже в легком и коротком, намного выше колен, ей было слишком жарко. Шея тоже взмокла. Флер перестала завязывать хвост и теперь носила волосы распущенными, закалывая с боков маленькими коричневыми пластиковыми заколками. Но сегодня было слишком жарко, поэтому она снова завязала хвост.

— Салют, куколка!

Она подняла глаза и вздернула измазанный шоколадом подбородок.

Трое мальчишек прохлаждались перед входом в аптеку, покуривая и слушая переносной транзистор, из которого несся голос Элтона Джона. Он пел «Крокодилий рок». Один парнишка загасил сигарету, вдавив ее носком ботинка в землю.

— Эй, куколка, что-то мы тебя здесь раньше не видели. — И мотнул головой в ее сторону.

Флер оглянулась через плечо посмотреть, кто из одноклассниц стоит у нее за спиной, а мальчишки рассмеялись. Потом один из них ткнул приятеля в бок, указывая на ее ноги.

— Погляди-ка, какие ножки!

Флер посмотрела вниз, желая понять, что с ней не так.

Капля шоколада упала на ремешок голубых кожаных туфель.

Она снова подняла глаза на мальчишек, и тот, что повыше, подмигнул ей. Она поняла вдруг, что они любовались ее ногами. Ее ногами.

— Как насчет свидания, куколка? — спросил он по-французски.

Свидание! О Боже. Флер уронила пирожное и побежала по улице, потом через мост, туда, где должны были встретиться все девочки. Светлые волосы развевались на ветру, словно роскошная грива, а мальчишки смеялись и свистели ей вслед.