Блеф
Шрифт:
Он подбежал к двери офиса и распахнул ее. Дита резко обернулась и поглядела на него с испугом.
– Учитель не уволился! – заорал Тахион. – Дита, ты умница!
Кровь прилила к щекам секретарши, когда он поцеловал ее и закружил по кабинету в искрометной польке. Потом уронил ее на стул, а сам рухнул на диван, тяжело дыша и обмахиваясь. Недели непрерывной работы и нервного напряжения взяли свое.
– Я хочу сам увидеть этот образчик терпения. Вернусь через час.
Он услышал голос Блеза, высокий, будто щебет птицы или трели флейты, и другой, низкий, рокочущий, мужской. Как виолончель или фагот. В голосе было тепло, утешение, а еще что-то мучительно знакомое. Тахион прошел через крохотную прихожую и вошел в гостиную. Блез сидел за обеденным столом, перед ним стояла стопка книг. Массивный мужчина, пожилой, с седеющими волосами и слегка меланхоличным выражением лица не давал мальчику сойти с места, шутливо грозя указательным пальцем. Его акцент был музыкален, почти настолько же, как у Тахиона.
– Во имя Идеала… нет!
Виктор Демьянов поднял взгляд карих глаз и встретился с таким же твердым взглядом синих глаз Тахиона. На его лице отразилась смесь усмешки и злорадства.
– Кидждад, это Джордж Гончаренко, – сказал Блез. Но пугающее оцепенение, которое он увидел на лице деда, тут же заставило его сникнуть.
– Что-то не так?
– Нет, дитя, – сказал Джордж/Виктор. – Он просто удивлен тем, что у нас все настолько хорошо пошло. Ты перепугал стольких моих предшественников.
– Но не тебя, – сказал Блез. – Он вообще ничего не боится, – добавил он, обращаясь к Тахиону.
А вот меня тебе лучше было бы бояться, мысленно рявкнул Тахион агенту КГБ.
Нет, мы держим друг друга в руках, каждый из нас.
– Блез, иди пока в свою комнату. Мне надо поговорить с этим господином.
– Нет.
– ДЕЛАЙ, ЧТО СКАЗАНО!
– Иди, мальчик, – добродушно сказал Джордж/Виктор, делая жест рукой. – Все будет в порядке.
Блез крепко обнял мужчину и выбежал из гостиной.
Тахион пронесся через комнату и налил себе бренди рукой, дрожащей от страха и шока.
– Ты! Я думал, ты навсегда исчез из моей жизни! Ты мне сказал, что уходишь в отставку. Все было кончено. Ты солгал…
– Солгал?! Давай-ка поговорим о лжи! Ты скрыл нечто, очень мне нужное. То, что стоило мне всего!
– Я… я не понимаю, о чем ты.
– Ладно тебе, Танцор. Я тебя хорошо выучил. Ты намеренно скрыл информацию о Блезе. А соображения тебе вполне хватает, чтобы понять, какую ценность имеет эта информация, даже столь малый ее фрагмент.
Гамбург, 1956 год. Потрепанный, но чистенький пансион, Виктор, поставляющий Тахиону женщин и выпивку, в строго ограниченных количествах, обучающий шпионскому ремеслу и выспрашивающий потерявшегося в жизни такисианина. Пара лет, и они прогнали его прочь, позволив продолжить погружение на дно жизни. Он отдал им все, что имел, и этого оказалось недостаточно. Тайна мучила его все последующие годы, но тридцать лет – большой срок, и он уже начал думать, что теперь он в безопасности. А потом этот телефонный звонок, когда они уже завершали мировое турне под эгидой ВОЗ. И вот он, контроль со стороны КГБ, снова в его жизни.
– Мои начальники узнали про Блеза, про его потенциал, про его силу, а я, тот, кто обучил и вел тебя, остался в неведении. Они отнюдь не сочли это глупостью. Сочли двойной игрой и пришли к единственно возможному выводу.
Он поднял брови, ожидая ответа от бывшего ученика.
– Они решили, что ты переметнулся, стал двойным агентом.
Виктор скривился от выспренности фразы Тахиона. Тахион опрокинул бокал с бренди, и жидкость взорвалась вспышкой в его горле. Значит, нужно дать какое-то объяснение, какое-то оправдание.
– Я хотел обезопасить его от тебя.
– Я бы сказал, что я – наименьшая из его проблем.
– Что ты имеешь в виду? Что ты этим хочешь сказать?
– Ничего. Не обращай внимания.
– Это указание?
– Ради бога, нет. Я просто напоминаю, что мы живем в опасные времена.
– Виктор, они тебя ищут? – спросил Тахион, в точности не зная, имеет он в виду хозяев из КГБ или ЦРУ.
– Нет, они все думают, что я мертв. Все, что осталось, – сгоревшая машина и пара трупов, обгоревших до неузнаваемости.
– Ты их убил.
– Не надо делать вид, что ты шокирован, Танцор. Ты тоже убийца. В действительности у нас куда больше общего, чем ты думаешь. Например, этот ребенок.
– Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни!
– Я в твоей жизни ради твоего же блага. И тебе хорошо бы к этому привыкнуть.
– Я тебя уволю!
Он не успел сделать и трех шагов, как голос Демьяненко заставил его застыть на месте.
– Спроси Блеза.
Тахион вспомнил, как внук обнял русского. За все те недели, с тех пор, как он тайком вывез Блеза из Франции, ребенок ни разу не проявил таких эмоций по отношению к нему. Видимо, мальчишке понравился этот седовласый русский. Что произойдет с отношениями между ним и внуком, если он прямо сейчас прогонит этого человека? Тахион опустился на диван и уронил голову на ладони.
– Виктор, зачем?
Он не ждал ответа на самом деле и не получил его.
– Ладно, если уж мальчик будет считать, что мы друзья, то тебе следует знать мое настоящее имя. Ведь друзья не лгут друг другу. Меня зовут Георгий Владимирович Поляков. Можешь называть меня Джорджем. А Виктор мертв. И убил его ты.
Пэт Кадиган
Любовная зависимость
Вид города из «Козырных тузов» был захватывающим и даже воодушевляющим. Словно выброшенная на берег жизни этим днем, Джейн невидяще глядела в окно кухни, а внутри нее привычно вальсировало безрадостное разочарование. Позади нее работники кухни работали без устали, завершая подачу ланчей и уже принимаясь за приготовление обедов, вежливо не замечая, что она не притронулась к салату, который они ей сделали. Последнее время аппетит у нее был неважный. В последний раз она даже не сделала вид, что забирает еду с собой, на потом, просто тайком ее выкинула.
Знала, что уже шепчутся, что у нее анорексия. Не лучшая реклама в таком месте, как «Козырные тузы». Хирам сыграл с ней дурную шутку, повысив в должности. Теперь она не только старшая официантка, но еще и исполняющая обязанности супервайзера. Последнее время Хирам вел себя очень странно, но вес он не сбрасывал. Побывал в этом мировом турне доброй воли. Хирам Уорчестер, Посол Доброй Воли. Какой уничтожающий контраст с Джейн Доу, Жертвой Мафии.
Воспоминания о Розмари еще глубже окунули ее в депрессию. Она скучала по ней, скорее даже, скучала по тому человеку, которым она считала Розмари, человеком, ради которого она выполнила ту работу. Все было так хорошо и благородно, противостоять истерии, направленной против тузов и джокеров, раздутой политиками экстремистского толка и проповедниками. Для нее Розмари была настоящим героем, человеком, окутанным сияющим ореолом. После всей той мерзости с Масонами, ужасным и гротескным убийством Малыша Динозавра, ей очень хотелось видеть рядом героя. То, что она сама побывала на волосок от смерти, не оставило такого впечатления, кроме собственно опыта общения с мелкой ужасной и злобной тварью по имени Астроном. Об этом она вспоминала редко, и Розмари стала для нее противоядием от отравы Астронома.