Шрифт:
Глава 1, в которой Вертер не находит утешения
– Вертер, других вы беретесь развлекать,-проворковала Госпожа Кристия.
Нечасто Вертер де Гете снисходил до устройства публичных развлечений, и представление, подготовленное нынче, наилучшим образом выражало его меланхолическое существо. Госпожа Кристия обыкновенно тоже не баловала своих бесчисленных любовников зрелищами, но теперь приготовила сюрприз. Юбки Неистощимой Наложницы взлетели вверх, обнажив лоно.
– Каково?
Некоторое оживление было ей ответом. Бледные пальцы Верте-ра коснулись прихотливого узора татуировки. В основу замысла был положен бродячий сюжет "Смерть и Дева", но в экстравагантной трактовке. Вариации любовной игры трупов, сплетения скелетов в чувственных объятиях соединялись в единую картину. Центром композиции был по-женски утонченно исполненный череп из тщательно уложенных волос цвета слоновой кости.
– Только тебе, Владычица Кристия, дано меня познать. Великое множество раз случалось ей слышать такое... Но банальность признания не утолила восторга.
– О, мой бледно-мертвенный Вертер.
Он склонился над черепом, целуя его губы.
Дождь, устроенный Вертером, пронзал сумрачный воздух. Каждой капле был сообщен особый оттенок, но непременно пурпурного, красного или зловеще-зеленого тона. Мистерию наблюдали: Герцог Квинский, Епископ Тауэр, Миледи Шарлотинка и двое скитальцев из отдаленного прошлого. Эти новички на Краю Времени казались совершенно потрясенными. Гости занимали места на выступе стекловидной скалы над романтической пропастью Верте-ра. Грохот и рев воды меж черными утесами доносился из ее глубин. Ливень подлинной воды низвергался сверху, насквозь промочив одежду. Зрители вздрагивали от холода.
– Природа!-вскричал Вертер.-Единственно истинное!
Герцог Квинский чихнул и улыбнулся с видом упоения, но улыбку никто не оценил. Он чихнул погромче, снова безо всякого успеха, и угомонился после третьей неудачной попытки. Между тем на зрителей накатывали новые лавины черных кипящих туч в молниях и громовом громыханьи. Дождь сменился градом.
Облаченная в розовое с нежно-голубыми прожилками платье-пеар Миледи Шарлотинка захихикала-ледяные шарики с веселым звоном отскакивали от ее золоченого лица.
Епископ Тауэр в нынешнем творении Вертера усматривал слишком явное сходство со своим прошлогодним представлением и потому демонстративно скучал. Он тоже показывал дождь, только каждая капелька в его зрелище, коснувшись земли, превращалась в крошечного человечка самых совершенных пропорций. В своей шляпе, вышиной в два раза больше владельца, Епископ и в самом деле напоминал Тауэр, стоял, такой же мрачный и неприступный. Эти наивные Вертеровы попытки воссоздания картин Природы, давным-давно исчезнувшей с лица земли, ни мало его не трогали. К чему мучиться образами минувшего, если под влиянием мимолетной прихоти окружающий мир может меняться бесконечно?
Госпожа Кристия, способная тонко чувствовать настроения других, ощутила атмосферу провала.
– Ведь это еще не все? Правда, Вертер?
– Мне казалось, еще не время финала...
– Нет, нет, любимый. Пора.
– Что ж. Только ради вас.
Кольцом Власти он рассеял грозу. Небо заполнилось жемчужными облаками. Их пронзали золотистые лучи и серебряные нити ласкового дождя.
– А теперь,-прошептал Вертер,-я дарую вам покой. И надежду в успокоении.
Еще одно движение Кольца. Величественная арка радуги, уходящая под самые облака, соединила края попасти. Безупречное изящество финального образа тронуло даже Епископа, но он не удержался от критической шпильки.
– Вон тот оттенок черного, полагаете, уместен здесь? Кажется, он не вполне в духе вашей идеи...
– Мне он виделся именно таким.-Вертер был слегка раздосадован.
– Разумеется, вам виднее.-Тауэр сожалел о своей колкости. Насупив рыжие брови, он с подчеркнутым тщанием разглядывал радугу.-Весьма удачно по композиции... Хорошо сочетается с фоном...
Госпожа Кристия принялась аплодировать. От ее усердия в глазах Герцога Квинского вспыхнули ироничные огоньки.
– Вертер, эта радуга просто чудо. Наверняка лучше всех настоящих!
Герцог Квинский, несмотря на общеизвестное равнодушие к утонченным развлечениям и даже некоторую склонность к вульгарности, заговорил в тон Госпоже Кристии.
– Такая выразительность в такой простоте... Тут нужно воображение особого рода...
– Это вовсе не слепок с природы и совсем не просто. Я создавал нечто большее, чем копия.-Вертер был польщен отзывами зрителей, но, как всякий художник в минуту успеха, слегка капризничал.
Все великодушно простили автора, даже Епископ Тауэр. Голоса одобрения слились в общий хор. Кристия порывисто стиснула тонкую бледную руку творца, невзначай задев Кольцо Власти.
Радуга дрогнула. Стала медленно крениться, и Вертер, поначалу не веривший глазам, уже в следующее мгновение увидел за этим неумолимый знак своей горестной судьбы и смирился перед нею. Радуга обрушилась на вершину утеса, разбилась и осыпала всех осколками черного янтаря.
Ручка Госпожи Кристии прижалась к розовому бутону губ, го-лубые глаза округлились в неподдельном ужасе... Но, взглянув на трагически-безнадежную физиономию Вертера, она едва не прыснула со смеху. Их руки все еще соединялись. Он осторожно освободился из плена любимых пальцев и с сумрачным видом пнул ногой обломок радуги.
Над утесом разливался теперь призрачно-серый свет угасающей звезды, вокруг которой продолжала вертеться усталая планета. Единственная туча осталась на челе благородного Вертера. Он никак не мог прийти в себя: терзал пятерней свои каштановые локоны, теребил козырек бутылочно-зеленой шапочки... И продолжал дуться.
– Незабываемое зрелище!-Миледи Шарлотинка предпочла не заметить конфуза.
– Вы талант, Вертер. Какая многозначность в простом символе!-Рукой, затянутой в парчу, Герцог Квинский сделал жест туда, где совсем недавно высилась раду га.-Завидую, мой друг. Примите самое искреннее восхищение.