Блатные псы
Шрифт:
И еще Одинцов помог Лукомору выдержать удар, который по нему нанесли, возможно, с подачи Фраера. Он приехал в СИЗО, встретился с начальником оперативной части, тот навел справки и выяснил, что «смотрящий» по тюрьме перебрался в камеру к Лукомору. Или это известие действительно удивило «кума», или он только сделал вид, так или иначе, срочные меры принял. Максим посоветовал ему отправить в камеру к Лукомору кого-нибудь из его людей. И такие нашлись… Только потом начальник оперчасти выдернул из камеры самого Муртаза, а чуть позже разобрался в ситуации. Оказывается, Лукомору собирались предъявить за воровской сан, который он незаконно себе присвоил. Возможно, «кум» всего лишь сделал вид, что это стало для него новостью…
Сашу Гладышева Максим знал давно, поэтому проблем с ним не возникло. И Лукомор повел себя правильно. Почуяв за собой силу, на рожон не полез, беспредел в тюрьме устраивать не стал. Он возложил надежду на воровской сход, который должен был разрешить конфликтную ситуацию с молодым и, как оказалось, недалеким «смотрящим». И по его статусу решение должны были принять на том же сходе. Хорошего в такой ситуации для Гладышева мало, но это лучше, чем на его территории прольется кровь «законника»… В любом случае Лукомор вне опасности – взял под свою власть камеру, окружил себя надежной охраной. И это, как ни крути, камень в огород Никиткина. Одинцов не исключал, что старого «законника» по кличке Чапель на конфликт с Лукомором спровоцировал Фраер…
Но если с Лукомором вдруг что-то случится, Максим печалиться не станет. Не друзья они, а враги – так было, есть и будет…
Он вернулся в машину, убрал ее с площадки перед мойкой.
– Скажи, ты веришь этому уроду? – нервно глянула на него Кира.
– Он действительно урод. И я ему точно не верю.
– Точно?
– Точно! Не опохмелился мужик, белка в голове прыгает… Обознался он!
– А если не обознался? – схватила его за предплечье Кира.
– Ты меня отвлекаешь, – нахмурился Максим. Возможно, у Киры и было что-то с щекастым. Но если и было, то в далеком прошлом. Что было, то было, и лучше не лезть в эти дебри.
– Вот скажи, откуда такие ублюдки берутся? – приложила пальцы к вискам Кира. – Такое настроение было! И, на тебе, как на голову нагадили!.. Куда мы?
– В Москву.
– Уже не хочу, давай лучше напьемся. Хотя нет, из-за каких-то уродов лишать себя удовольствия? Дудки!
– Вот и я о том же, – усмехнулся он и сосредоточился на дороге…
Глава 8
Дождь мокрыми лапами царапал по стеклу, тихонько барабанил по жестянке подоконника. Весь день светило солнце, а вечером подул ветер, набежали тучи, задождило. Но у природы нет плохой погоды, бывает только плохое настроение, но Максим на душевный дискомфорт не жалуется. Рабочий день заканчивается, скоро домой, Кира обещала на ужин голубцы с луковой подливкой. Можно выпить рюмочку пшеничной настойки…
Дверь открылась тихо, но внезапно. Так без стука в кабинет мог входить только полковник Саньков.
Максим настороженно сощурился, глядя на своего начальника. Какой-то не такой Саньков, озадаченный, встревоженный, рассерженный.
Вслед за ним в кабинет вошли двое – рослый мужчина с маленьким, подрубленным снизу носом на широком лице и губастый увалень лет двадцати пяти.
– Подполковник Свиблов, – представился рослый.
Его суровый, сосредоточенный взгляд не предвещал ничего хорошего. И увалень хмурил жидкие брови. Этот представляться не стал, но, судя по всему, он тоже состоял в каком-то звании.
– Максим Львович, у товарищей к тебе вопросы. Надеюсь, это какая-то ошибка… – В голосе Санькова звучали похоронные нотки, а в глазах отсвечивала луна, нависающая над кладбищем.
– И в чем ошибаются наши соседи? – спросил Одинцов, пристально глядя на гостя.
Слышал он про подполковника Свиблова, который возглавил криминальную полицию соседнего района, но пересекаться с ним не приходилось.
– Может, ошибаемся, может, нет, – ответил Свиблов.
Он сел за приставной стол, положил перед собой папку, но раскрывать ее не стал.
– Я слышал, вы в звании майора были, – заметил Одинцов, всматриваясь в мужчину.
Все равно в каком он звании, куда важней, какая крамола у него на уме. Что-то серьезное произошло, возможно, страшное, но что?
– Приказ на днях был, – старательно сдерживая улыбку, кивнул Свиблов.
– Как-то мимо прошло.
– А убийство Прошника и Волхова тоже мимо прошло? – съязвил новоиспеченный полковник.
– Да нет, не прошло… – Одинцов до боли сжал пальцами подбородок. – Даже интерес был.
– И что за интерес?
– Ну, свое тут у нас. Бандиты бегают. Одни бегают, другие за ними гоняются. Вот и я подумал, что Прошник и Волхов из этой серии. А они местные, из Ольговки. Или я что-то не так понял?
– Местные. Из Ольговки, – кивнул Свиблов.
– К нашим баранам отношения не имеют. В смысле, к бандитам…
– К вашим бандитам? К бандитам не имеют… – Подполковник взял паузу, жестко глядя на Одинцова.
– Может, хватит тень на плетень наводить? В чем вы меня подозреваете?
– А я должен вас подозревать?
– Я так понял, разговора не будет, – выразительно показал взглядом на дверь Максим, где стоял, внимательно прислушиваясь, Саньков.
Но Свиблов не собирался никуда уходить. Он раскрыл свою папку, достал оттуда фотографию, положил ее перед Максимом.
Одинцов узнал человека, изображенного на снимке. На него смотрел, гадливо улыбаясь, щекастый. Неделя уже прошла с тех пор, как этот мерзкий тип облаял Киру, но встреча эта оставалась в памяти свежим пятном. Неужели это все-таки была провокация?
– Я так понял, вы узнали этого мужчину? – с плохо скрытой усмешкой спросил Свиблов.
– Правильно поняли…
– Что вы можете о нем рассказать?
– Зачем я должен о нем рассказывать? Что с ним произошло?
– А вы не знаете?
– Товарищ подполковник! – жестко отрезал Одинцов. Он собаку на допросах съел и прекрасно знал, как нужно расставлять ловушки, подводить подножки, наводить туман. Все это хорошо для других, но не для него.
– Его убили.
– В Ольговке?