Чтение онлайн

– Он высоко отзывался о тебе, – солгал Грейсон.

Главный специалист сержант Ривера был человеком сурового склада, и Грейсон никогда не был с ним близок. Разумеется, старший специалист группы не стал бы обсуждать достоинства члена его персонала с кем-либо, кроме капитана, даже с капитанским сыном. Грейсон хорошо помнил сцену в Бухте Приюта, свидетелем которой ему случилось быть. Темнокожий Ривера стоял с Клейдоном, положив руку ему на плечо с выражением добродушного терпения на лице, и объяснял своему протеже принцип какого-то сдвига в схеме боевого робота. Большинство штабных специалистов относились к техам как к грубой мускульной силе, ну, может, чуть лучше, и выполняли скорее роль надзирателей, чем наставников. Очевидно, сержант Ривера придерживался другой философии.

Клейдон помедлил, затем повернулся к Грейсону.

– Меня не было на базе, когда произошло нападение. Это спасло меня. Я был здесь, дома, в шестидесятичасовом увольнении. Но даже отсюда мы могли следить за боем в порту и очень скоро узнали, что Замок тоже подвергся нападению. Оберонские пираты обчистили Замок. Мы видели, как остатки групп направляются в космопорт. Но когда наступил день, пираты выбрались из Замка и последовали за ними. Там было очень много стрельбы. Я вычислил, что пираты скоро вернутся в Замок, но подумал, что успею выяснить, что случилось, может, даже узнаю, где сержант.

В памяти Грейсона еще раз всплыл Ривера, как он корчился на бетоне около катера и его кровь хлестала из. полудюжины рваных ран.

– Сержант Ривера… Его убили. Я был там.

– Я знаю, – тихо сказал Клейдон. – Я нашел его в Транспортной Бухте. Потом услышал, как ты стонешь, и понял, что ты еще жив. Твоя голова была вся в крови. Врач сказал, что раны на черепе ужасно кровоточили, поэтому они и бросили тебя.

Должно быть, они подумали, что твоя голова прострелена насквозь, и больше не трогали. Но пуля лишь поцарапала череп. – Клейдон коснулся левой части головы Грейсона. – Вот здесь.

Грейсон повторил его жест и почувствовал жжение потревоженной под бинтом раны. Он вспомнил автоматический пистолет, наведенный ему в лицо, и подавил дрожь. Тот человек выстрелил, вероятно, один раз и удовлетворился этим. Если бы он выстрелил из этого маленького смертоносного оружия очередью…

– Я положил тебя на сани, которые нашел на складе, и переправил сюда. Дэмис сказал, что у тебя легкая черепная травма, но мозг цел и ты поправишься.

– Спасибо, – сказал Грейсон, чувствуя, как неискренни его слова.

Клейдон опять пожал плечами.

– Я не мог тебя бросить просто так. – Он отвернулся от окна и подошел к кровати Грейсона. – Как я уже сказал, если ты хочешь отблагодарить нас, то поспеши со своим выздоровлением и потом уматывай отсюда. Если обнаружится, что мы держим тебя здесь…

Грейсон вспомнил мятежи, пожары, оружие, толпы людей, когда по городу расползлись слухи о предстоящей передаче Треллвана Хендрику VI.

– Да, я представляю.

– Неужели? Сомневаюсь в этом. – Желчь уже явно слышалась в словах Клейдона. – Этот город, целая планета распахнуты сейчас настежь для пиратов Хендрика… И в этом твоя вина!

– Эй1 Не моя. Мне ничего не приходилось делать…

– Значит, твоих людей, какая разница! Послушай, я думал, Треллван – протекторат Федеративного Содружества! Зачем покидать нас? Зачем передавать нас этим чудовищам?

– Они такие плохие?

– Я помню немногое об их последнем налете, – сказал Клейдон. – Только отдельные эпизоды… люди бегут… ночное небо в огне… пещера, набитая перепуганными и вопящими людьми… Я был тогда еще мал. Но помню мать. Она погибла, когда они сожгли Саргад… Погибла или была взята в рабство. – Он покачал головой. – Я предпочитаю думать, что она погибла.

Грейсон зажмурился и долго молчал. Он и понятия не имел, что такие злые, жгучие чувства бродят в умах людей Саргада. Потом он открыл глаза.

– Тогда зачем ты помог мне, Клейдон? Тот помедлил, прежде чем ответить.

– Я не знаю. Может, из-за Риверы. Если бы не он, я до сих пор работал бы в ларьке на улице Торговцев, мечтая, что когда-нибудь стану, как мой отец, преуспевающим саргадским коммерсантом. Па время… на время… подвернулось кое-что получше. Я не могу выразить это в словах. Сейчас это прошло… все прошло. Но думаю, что обязан Ривере хотя бы этим.

– Ты ненавидишь меня… за то, что случилось?

– Ненавижу тебя? Лично? Нет, я так не думаю. Я не испытываю ненависти даже к Федеративному Содружеству за то, что случилось. Я действительно думаю, что ваши люди сглупили, пытаясь поладить с этими дьяволами.

Поскольку ответ на эти слова в голову не пришел, Грейсон решил сменить тему.

– Долго я провалялся без сознания?

– Семьдесят часов или около того. Врач вводил тебе снотворное.

– Семьдесят? – Это было три стандартных дня. – Это первое утро после нападения?

Один неторопливый день на Треллване длился 30 стандартных дней. Он вернулся в Замок, пожалуй, за десять часов до рассвета, что означало, что сейчас должно быть раннее утро. Клейдон кивнул.

– Третий день, четвертый утренний период. Ты понимаешь наш счет времени?

– Довольно хорошо.

Коммандос Карлайла придерживались собственного шаблона, основанного на 24-часовом дне, разбитом на три вахты. Суточные циклы на Треллване были несколько сложнее, каждый 32-часовой день разделен на ночные и дневные сегменты с тремя днями и ночами и был равен двум планетарным годам. Каждый сегмент делится на 12 периодов, по 15 с четвертью часов в каждом.

Грейсон все еще с трудом переводил стандартные часы в треллванское время, но все же делал это достаточно хорошо, чтобы согласовать свое расписание с расписанием Мары. Треллванцы чередовали рабочие периоды с периодами для сна и отдыха, но каждый выбирал сам, когда он будет спать или работать. Город Саргад всегда бодрствовал, в любое время.

Цифры зацепились за нужный рычажок. Три дня!

– Господи! Что случилось с Коммандос? Ты говоришь, что видел, как они двигались на космодром?