Битва за Олимп
Шрифт:
Покаялся:
— Понял, извини! Теперь, имей ввиду, что, если я говорю немного — используй гораздо меньше одного процента…
Девушка кивнула и, сделав глаза, как у кота из Шрека, спросила:
— А, можно ещё попробовать?
Махнул ей рукой в сторону завала скал — на месте двух пиков:
— Да пожалуйста!
Элия приложила ладонь к подбородку и с задумчивым видом начала ходить туда-сюда, внимательно смотря на огромный завал впереди.
Я ей не мешал, даже под руку не говорил — пусть делает, что хочет и, при желании, хоть всю ману на это тратит. Это в обычный день в игре всю ману лучше не сливать. Как говорится: "вдруг война, а я уставший?". Так что в её разборках со всякими плохими парнями попрошу её особо не усердствовать по мане, ведь для того, чтобы завалить пачку гопников — локальный армагедец устраивать не обязательно.
Но это — в обычный день. А сегодня — можно всё.
Моя жена наконец остановилась и, с выражением лица "бинго!", замерла.
Практически тут же завал из двух пиков пришёл в движение и начал соединяться между собой, образуя монолитную поверхность, вместо раздробленных гигантских кусков.
Затем, получившаяся гора стала постепенно меняться, и я с удивлением начал узнавать в проявившихся формах передней её части… нас с Элией. Вернее, наши бюсты, где мы стояли в обнимку, и смотрели друг другу в глаза.
Каких-то минут пять — и новообразованная гора, составленная из пиков предыдущих, превратилась лишь в основу для верхних частей наших гигантских статуй.
Выглядело, как будто, наши бюсты были вырезаны из камня — в середине горы.
— Закрой рот, птичка залетит….
Элия, улыбаясь, прикрыла пальчиком мою отъехавшую вниз челюсть.
Я перевёл шальной взгляд с наших бюстов на свою жену.
— У тебя есть навыки скульптора? А… почему ты молчала!?
Элия чуть покачала головой:
— Скульптор — это громко сказано. В юношестве я обожала лепить фигурки из пластелина. Даже анатомией интересовалась ради этого дела. Но, при очередном переезде, вся моя коллекция фигурок была уничтожена завалившемся стеллажом в газельке. — Она развела руки в стороны. — Пластелин — слишком уж ненадёжный материал. Плакала над сплюснутыми остатками своей коллекции дня два. А после, у меня как отрезало. Слишком жалко было сотни своих фигурок, да и некогда уже было — нужно было усиленно готовиться к поступлению в университет…
Я перевёл взгляд обратно на наши бюсты.
Впечатляет.
Обняв свою новоиспечённую жену, посмотрел ей в глаза:
— Нет, громко не сказано, ты — настоящий скульптор. — Поцеловал в губы и подмигнул. — А горы — гораздо более надёжный материал, чем пластелин.
Моя жена аж засмущалась немного. На её щёчках проявился румянец:
— Тут место безлюдное. Я просто хотела оставить пасхалку в память о нашем с тобой тут пребывании. — Затем, она подняла на меня свои огромные глазищи. — Тебе, правда, понравилось?
Как же миленько она выглядит, когда смущается. Только расшаркивания ножкой не хватает.
Ответил:
— Конечно!
А про себя подумал, что и пасхалка — это прямо, что-то символичное. Я ведь своё появление в Легенде, как раз, с пасхалки и начал.
Девушка потянулась ко мне и чмокнула в губы:
— Спасибо тебе за такой подарок! Я ведь даже со всеми божественными умениями не разобралась, но это УЖЕ гораздо и гораздо лучше, чем предоставление Тузика в “аренду”! — Девушка подняла палец вверх. — А я ведь его люблю!
Я усмехнулся:
— Да кстати, на счёт маунта… У меня для тебя есть кое-то ещё.
Брови девушки взметнулись вверх:
— Что-то ещё? Да ты меня балуешь!
Открыв меню, я вызвал Бобика, и перед нами появился зад единорога…
Жена оглядела зверя и повернула ко мне восторженный взгляд:
— Это кто?
Я улыбнулся:
— Знакомься, это Бобик — твой новый питомец.
Элия расширила глаза, но тут же повернула голову ко мне:
— Бобик?
Я слегка пожал плечами:
— Так вышло.
Жена покачала головой, но, махнув рукой, осмотрела маунта ещё раз.
— Какой красавчик! Настоящий милаха!
Она подошла к Бобику, положила ладошку на круп и провела ей по всему телу единорога, медленно шагая к его морде.
Когда Элия к ней приблизилась, Бобик фыркнула и отвернула свою морду в сторону.
— Ну-ну, ты чего? — Элия начала интенсивно гладить шею маунта. — Краса-авец!
— Это кобыла.
Жена замерла и перевела на меня нечитаемый взгляд:
— Бобик!? Кобыла!?
Я пожал плечами посильнее, чем в первый раз, но объяснился аналогично:
— Ну… так вышло. И было за что.
Жена укоризненно посмотрела, затем, продолжила гладить единорога по шее:
— Бедненькая. Намучилась с Гидраргирумом. Ну ничего, моя хорошая, я не такая!
Я возмутился:
— Это вот эта жопа — бедненькая!? Да она, сходу, ко мне своим задом повернулась и на контакт не шла, вот и стала Бобиков. Вполне заслуженно!
Бобик повернула к Элии свою морду и начала её с интересом рассматривать.
Жена же погрозила мне пальцем:
— Так! Не обижай моего маунта. — И продолжила скользить рукой по морде Бобика. — Не волнуйся, я к тебе буду относиться ласково. Вот, съешь яблочко.
Моя жена достала из инвентаря яблоко и протянула единорогу.
Та втянула пару раз ноздрями воздух, нюхая, что ей подсовывают, и хрумкнула яблоком.
А я вкрадчиво поинтересовался:
— Это ты сейчас Бобику яблоко, которое тебе Идунн отдала, скормила?
— Да.
Я выдохнул и усмехнулся: