Чтение онлайн

Когда солнце осветило поле на следующий день, там уже стояли поперек дороги русские стрельцы. Однако татары, теперь зная слабость, вели себя куда более весело.

– Сдавайтесь, русские! Сдавайтесь, мы все равно вас перебьем! Сдавайтесь, в плену хорошо! Мы будем добрыми хозяевами! Сдавайтесь! Бегите, русские, а то бить сейчас начнем!

Однако хмурые бородачи только крепче сжимали ратовища бердышей, да поглядывали, чтобы с пищальных полок не просыпался порох. Они знали, что стоит им дрогнуть - степняки помчатся по шляху, нагонят отставшие телеги обоза, отберут их законную добычу. Велика Россия, а отступать некуда позади уходит в русские города медлительный татарский обоз.

Воздух наполнился зловещим шорохом - в небо взметнулись азиатские трехперые стрелы. Первые тысячи стремительно опустошали свои колчаны: по сто стрел на крупе у каждого нукера, десять выстрелов в минуту, сотни и сотни луков. За десять минут на русский строй, со звоном цокая по широким лезвиям бердышей, рассекая полы тегиляев, хищно впиваясь в ноги, руки, в плечи обрушилось треть миллиона стрел. Дождь из стальной смерти, полсотни смертей на каждого ратника. А потом конные тысячи с залихватским посвистом и криками "Олла Билла! Бог в помощь!" ринулись вперед.

Но русские не могли отступить - слишком многое решалось на этом залитом кровью поле. Оглушительно грохнул слитный залп, сминая кирасы, разрывая кольчуги, продырявливая стеганные халаты и лошадиные тела. Конница врезалась в свинцовую стену - и безжалостная смерть собрала урожай сразу в сотни жизней. А навстречу уцелевшим понеслись, грозно крича "Москва-а!" или просто "Ур-ра-а!" закованные в панцири и бахтерцы боярские дети. От страшного удара татары опрокинулись, кинулись бежать, бросив своего хана. Вокруг Девлет-Гирей остались только янычары - бесстрашные воины, лучшая пехота планеты. Именно они, привыкшие побеждать все и всех, приняли на длинные копья атакующих бояр - несколько копий вонзилось в коня Ивана Васильевича Шереметева, еще два смогли пробить московскую броню и впились в тело. Воевода, роняя саблю, рухнул с коня.

Спасая командира, бояре столпились вокруг, подняли его, стали торопливо отходить. Опамятавшиеся степняки, развернувшись, кинулись вдогонку, наседая на плечи отступающих конников, прикрываясь ими от смертоносных пищальных выстрелов. Русские начали отступать, а потом просто побежали, скатываясь в случившейся на пути заросший кустарником и деревьями овраг.

– Победа!
– с облегчением вздохнул Девлет-Гирей.
– Теперь можно преследовать разбегающихся с обозом грабителей. Вперед, мои отважные нукеры, вперед!

Свежие тысячи, вскинув к небу острые наконечники копий, потрусили по дороге мимо усыпанного телами, залитого кровью бранного поля. "Поле битвы было усеяно телами 5 тысяч павших русских воинов и втрое большего числа татар", - как красочно описано это зрелище на сайте "Хронос"1.

В овраге затрубили трубы. Хан Девлет-Гирей с удивлением повернул голову и увидел, как уже одиножды истребленная кованая конница под командой бояр Басманова и Сидорова опять мчится в атаку, опрокидывает идущие по дороге отряды, рубит и топчет их, после чего так же стремительно возвращается назад в овраг.

Русские не могут позволить степнякам безнаказанно идти по дороге. Позади - обоз!

– Убить их всех!
– в ярости кричит хан, выхватывает саблю и самолично ведет в атаку на проклятый овраг свежие отряды. Кусты и кроны деревьев с грохотом выплевывают белые дымы, и картечь с влажными шлепками начинает выбивать из атакующих тысяч воинов и лошадей.

Татары откатываются, берутся за луки, и сотни тысяч, миллионы стрел обрушиваются на земляную яму, срезая листву и тонкие ветви деревьев. И снова хан с обнаженной саблей мчится впереди своих воинов - и снова его встречает смертоносный свинцовый ливень.

Степняки откатываются. Русские, пользуясь передышкой, начинают вылезать на поле боя и утаскивать своих раненых в овраг.

Девлет-Гирей, подведя вперед свежие тысячи, опять начинает забрасывать русских стрелами, а потом снова бросает нукеров в атаку. Но овраг раз за разом выплевывает навстречу степнякам свинцовый град, калечащий и убивающие все живое. На подступах к неожиданному укреплению начинают вырастать целые холмы из мертвых тел. Но русские сидят на месте, словно зубами вцепившись в Судьбищенское поле - а при всякой попытке пройти мимо них из оврага вылетают окровавленные и злобные боярские дети.

У татар начинают пустеть колчаны - ведь боевые припасы остались там же, где и все остальное, в обозе! Вместо тугих луков приходится рассчитывать только на длинное копье, да кривую саблю. Но ведь и у русских должны в конце концов кончиться патроны!

Восемь часов раз за разом Девлет-Гирей самолично (!) водит в непрерывные атаки на овраг все новые и новые свежие татарские тысячи! Восемь часов! С полудня, и до самой темноты штурмуют крымчане проклятый овраг! Огонь пищалей слабеет, дружные залпы сменяются отдельными редкими выстрелами. Но стрельцы, ухватив свои огромные бердыши одной рукой под косицу, а другой - посередине древка, встречают степняков на острие сверкающих стальных полумесяцев, колят их подтоками, режутся кривыми, как у сабель, лезвиями в тесной рукопашной схватке. Не выдержав напряжения сечи, татары отбегают, тяжело дышат, стоя на безопасном расстоянии - а в это время широкую земляную яму атакуют отдохнувшие тысячи.

Иногда возникает ощущение, что русские наконец-то выдохлись, что силы их ослабли и осталось сделать всего один, завершающий удар - но тут из оврага выхлестывает конница, широкие наконечники рогатин бьют в человеческие тела, сабли рубят спешившихся воинов, и к тому времени, когда уставшие бояре прячутся назад в овраг, стрельцы успевают перевести дух. И все приходится начинать сначала.

Опять над сошедшимися в смертельной схватке людьми сгустилась ночь, опять темнота утихомирила звон стали. Обессиленные татары попадали там, где стояли, не тратя времени даже на то, чтобы постелить на холодную землю войлочные потники. Лошадям просто отпустили подпруги, отпустив их во мглу искать невытопанную траву.

Ночь. Она промелькнула, словно и не было. Опять поднялось над горизонтом ослепительное солнце - и в его ярких лучах засверкали над краем оврага стальные бердыши и ярко начищенные ерихонки и шишаки. Русские не сбежали, пользуясь темнотой, не очистили дорогу для многократно превосходящих сил степняков - они продолжали сидеть в овраге и готовились сражаться.

С внезапной ясностью Девлет-Гирей понял, что все бесполезно. С момента захвата обоза прошла почти целая неделя, а чтобы начать погоню за расползшимися неизвестно куда телегами требовалось потратить еще день, чтобы сломить сопротивление маленького упрямого отряда, и еще пару дней, чтобы добраться до места, с которого можно будет начинать преследование.