Чтение онлайн

Дзенсуннитские мстители окружили лагерь и вплотную приблизились к нему. Хотя работорговцы были вооружены новейшим оружием, на стороне охотников было двукратное численное превосходство и внезапность. Это будет настоящее побоище.

Исмаил не хотел, чтобы нападавшие воспользовались старинными пистолетами и ружьями, так как это убийство было бы неуклюжим и безличным, но Эльхайим предложил ружьями разбить фонари. С этим Исмаил согласился. Мстители заняли исходные позиции и по сигналу Исмаила расстреляли плавающие светильники и генераторы энергии. Окрестность погрузилась в непроницаемый мрак.

Как волки, люди пустыни ринулись на добычу со всех сторон. Застигнутые врасплох чужеземцы выскакивали из-под одеял, не понимая, что происходит. Некоторые хватали оружие и начинали стрелять наугад, так как даже не видели нападавших.

Дзенсунниты, пригибаясь к земле, использовали все естественные укрытия от огня работорговцев. Их дух и ярость сдерживались слишком долго, и теперь они предались свирепому истреблению врагов, устроив им настоящую кровавую баню. Сыны пустыни набрасывались на чужеземцев, кололи и резали их кинжалами из зубов песчаного червя, наслаждаясь своей ненасытной местью.

Находившийся в гуще схватки Исмаил тоже двигался по лагерю, ища свою жертву. Наконец ему попался низкорослый человек, который пытался скрыться в куче отражательной ткани. Трус не только не пытался защитить своих товарищей, он не имел мужества даже обороняться ради спасения собственной жизни.

Исмаил приподнял извивавшегося человечка. Когда глаза его привыкли к темноте, он, при свете разгоравшегося пожара, смог разглядеть черты врага. Исмаил увидел, что это тлулакс с характерным заостренным лицом и близко посаженными глазами. Он был поражен. Тлулакс оказался Варифом, тем самым неподготовленным старателем, которому двадцать лет назад Исмаил спас жизнь.

Тлулакс тоже узнал своего спасителя и назвал Исмаила по имени, обратившись к нему. Исмаил обнажил хрустальный кинжал. Его изогнутый клинок сверкнул в тусклом свете.

— Я спас тебе жизнь, а ты отплатил налетом на мое племя и убийством ни в чем не повинных людей? Похищением их и продажей в рабство? Я проклинаю тебя и твой вероломный род!

Вокруг раздавались удары и крики о пощаде. Вариф принялся вырываться, размахивая руками, как крыльями.

— Прошу тебя, не убивай меня, я на коленях молю о прощении. Я не хотел…

— Я забираю назад то, что дал тебе двадцать лет назад, — с этими словами Исмаил провел острым как бритва лезвием по горлу тлулакса, вскрыв яремную вену. Он запрокинул голову врага назад, чтобы кровь могла свободно вытекать во тьму ночи и литься на песок. — Это правосудие свободных людей, фрименов. Я отдаю твою воду пустыне. Кровь других я заберу для своего племени.

Он с отвращением отшвырнул мертвое тело в сторону, и оно отлетело в кучу тряпья, принадлежавшего проклятым чужеземцам. В такие моменты Исмаил начинал понимать, насколько прав был когда-то его друг Алиид. Тогда, на Поритрине, когда они оба были молоды, Исмаил всегда настаивал на том, что сначала надо искать мирные решения. Теперь наконец, по прошествии стольких лет, он смотрел на мир глазами давно погибшего Алиида. Иногда не бывает ничего слаще мести.

Покрывая шум, раздался голос Эльхайима:

— Остановитесь! Нам надо оставить некоторых из них живыми, чтобы отвезти в Арракис-Сити, где они предстанут перед судом. У нас должны быть доказательства их преступления.

Некоторые дзенсунниты в растерянности остановились. Другие продолжали убивать, словно не слыша обращавшегося к ним наиба. Исмаил схватил Эльхайима за ворот плаща.

— Ты хочешь отправить их к чужеземцам, Эльхайим? И это после всего того, что они причинили нам?

— Они совершили преступление. Пусть же их судят по их же законам.

— В их обществе обращение в рабство само по себе не считается преступлением, — злобно прошипел Исмаил. Он отпустил Эльхайима и оттолкнул его. Наиб едва сохранил равновесие. Эльхайим уже не мог руководить своими людьми и остановить кровопролитие. Исмаил поднял свою окровавленную руку и закричал так, чтобы его могли услышать все:

— Эти люди никогда не смогут расплатиться с нами сполна за свои долги. В нашем мире единственной монетой является пряность и вода. Так возьмем же их кровь, извлечем из нее воду и отдадим ее семьям, пострадавшим от налета.

Остальные члены племени оторопело взглянули на Исмаила, не решаясь последовать его примеру. Эльхайим, казалось, был в ужасе.

— Вода есть вода, — настаивал на своем Исмаил. — Вода — это жизнь. Эти люди отняли жизнь у наших близких, у наших друзей, когда напали на их деревню. Перережьте им глотки и выпустите из них всю кровь до последней капли, соберите ее в баки. Возможно, Бог посчитает это достаточной расплатой за их преступление. Об этом уже судить не нам, простым смертным.

Обреченные работорговцы продолжали кричать и умолять о милосердии, пытаясь сохранить жизнь, но дзенсунниты убили их всех, одного за другим. За одну ночь они собрали богатый урожай крови.

Вкрадчивым и увещевающим тоном Данте сообщил Квентину об успешном результате эксперимента проведенного с флотом Лиги. Взаимодействие лазерного луча и защитного поля с последующим полным уничтожением объекта атаки.

Пораженный Батлер, неспособный отключить свои слуховые датчики, был вынужден выслушать также объяснения Юноны, которая рассказала ему, что он сам, хотя и непреднамеренно, выболтал секрет самого слабого места в обороне Лиги. Квентин впал в неистовство, и после того, как его отключили от ходильного корпуса, погрузился в полное отчаяние, неспособный подсчитать, скольких солдат Лиги он обрек на смерть и сколько их еще погибнет по его милости.

Три титана извлекли емкость с мозгом Квентина из гнезда и лишили его доступа ко всякой ходильной форме. Инстинкт подсказывал, что надо умереть в бою, проявив доблесть и мужество, но в таком виде он был совершенно недееспособен. Кимеки лишили его рук и ног. Они отобрали его голос, зрение и слух. Он был для них не более чем беспомощной добычей. Лишенный точки отсчета времени, Квентин не знал даже, как долго он пробыл в изоляции.