Чтение онлайн

Люди за спиной Райны кричали и скандировали лозунги, несли знамена и транспаранты, на которых были вышиты или нарисованы лики Серены и Маниона Невинного. Райна уже давно отказалась от использования стилизованных икон, предпочитая более верные портреты и считая, что они лучше служат выражению миссии человечества. Кроме того, она понимала, что многим решительно настроенным своим сторонникам надо оставить привычные им вещи. Поэтому, в конце концов, она назначила штатных знаменосцев, а остальные несли дубины и прочее оружие, необходимое для совершения разрушительной работы.

И вот сейчас она ведет огромную толпу по широкому бульвару. В нее постоянно, как ручейки в полноводную реку, присоединялись люди из боковых улиц и переулков. Некоторые поступали так из простого любопытства, другие же искренне желали присоединиться к крестовому походу Райны Батлер. Теперь, здесь, у себя на родине, в самом сердце Лиги Благородных, на Салусе Секундус, Райна могла наконец достичь исполнения своей давней и заветной мечты.

— Мы должны продолжить уничтожение всех машин, которые мыслят, — провозгласила она. — Люди сами должны вести себя по жизни. Машины не смогут сделать это за них. Разумение зависит от программирования, а не от куска железа, а мы — люди — и есть высочайшая программа.

Однако толпа не смогла вплотную приблизиться к зданию Парламента. На площади путь ей преградили гвардейцы, с нервными, но решительными лицами. На солдатах были надеты защитные поля. Они тихо жужжали и потрескивали, блестя искорками. Это жужжание стало слышным в наступившей оглушительной тишине, когда Райна остановилась перед гвардейцами. Последователи ее тоже остановились, затаив дыхание.

Постепенно среди культистов поднялся сердитый ропот. Они сжимали в руках дубины и ломы, готовые сокрушить неверующих точно так же, как машины. Гвардейцы со злыми бледными лицами испытывали неловкость от этого задания, но были полны решимости выполнить приказ.

Если бы Райна сейчас велела своим людям броситься вперед, на солдат, то никаких военных сил не хватило бы, чтобы остановить напор агрессивно настроенной толпы. Но у солдат Зимии было мощное и сложное оружие, и если Райна не сможет разрешить ситуацию, то погибнет множество культистов. Она расправила плечи и вскинула подбородок.

Перед кордоном солдат появилась женщина-бурсег. Она вышла навстречу бледной предводительнице толпы.

— Райна Батлер, мои солдаты и я получили недвусмысленный приказ — не допустить вас к зданию Парламента. Прошу вас, прикажите своим сторонникам разойтись.

Культисты продолжали злобно роптать, и офицер понизила голос:

— Прошу простить меня, я вполне понимаю вас и, пожалуй, одобряю ваши действия — мои родители и сестра погибли во время эпидемии, — но у меня приказ.

Райна внимательно посмотрела на бурсега и поняла, что у этой женщины доброе и отзывчивое сердце, но она не колеблясь отдаст солдатам приказ стрелять по толпе. Райна на несколько секунд замолчала, обдумывая создавшееся положение. Потом она сказала:

— Машины уже убили множество людей, нет никакой нужды, чтобы теперь люди стали убивать друг друга.

Но бурсег и не думала приказывать солдатам разомкнуть строй.

— Тем не менее, мадам, я не могу разрешить вам подойти к зданию.

Райна оглянулась и посмотрела на толпу. В течение последнего года она и ее сторонники посетили множество опустошенных планет Лиги и только недавно вернулись домой. Она видела сотни, тысячи лиц, и все они выражали ожесточение и непримиримую ненависть к Омниусу. Каждый из присутствующих имел желание и право нанести собственный удар по мыслящим машинам. Если она сейчас пошевелит пальцем, эта толпа разорвет на части охрану.

Но она не хотела делать этого.

— Подождите меня здесь, друзья мои, — обратилась Райна к толпе. — Прежде чем мы сможем пройти дальше, мне надо кое-что сделать самой. — С примирительной улыбкой она обратилась к женщине-бурсегу: — Я могу пока сдержать их, но взамен вы проводите меня в здание Парламента. Я требую личной аудиенции у моего дяди — временного вице-короля.

Удивленная женщина-офицер посмотрела на своих солдат, потом перевела взгляд на волнующуюся толпу — которая продолжала кричать, скандировать и размахивать знаменами и хоругвями, сжимая одновременно в руках грубое оружие. Здраво рассудив, она сделала шаг назад.

— Я сделаю это. Следуйте за мной.

Впервые Райна начала свои разрушительные походы против мыслящих машин будучи еще маленькой девочкой на Пармантье. Теперь ей тридцать один год, за прошедшие двадцать лет Райна сумела консолидировать сторонников культа Серены, особенно после того, как они узнали, что их предводительница, эта женщина с призрачными чертами лица и беспокойным взглядом — кровная родственница почитаемой ими святой. Ряды страстных сторонников росли, приобретая силу и влиятельность, сначала на планетах, пораженных Бичом Омниуса, а потом повсеместно.

Отчаявшиеся люди слушали пламенные речи, живые и записанные, видели огонь ее глаз — и они верили. Их цивилизация пошатнулась, население планет сильно уменьшилось, а Райна требовала, чтобы они уничтожали оставшиеся удобства и приспособления, которые помогли бы людям заново обустроить свою жизнь. Но выжившие были самыми сильными представителями рода человеческого, и под предводительством Райны они по крохам, но собственными руками, возводили дома и восстанавливали нормальное течение жизни. Пылкие обращения Райны убеждали их. Хотя люди и сталкивались с трудностями, они все равно верили, как сейчас, когда толпа кричала и молилась, скандируя почитаемое имя святой Серены.

Когда ее сторонники принимались скандировать ее имя вместе с именами Трех Мучеников, Райна останавливалась и старалась прекратить это восхваление. Она ни в коем случае не желала становиться пророком или претендентом на трон. Она протестовала, когда ее последователи поднимали ее на руки и провозглашали величайшей женщиной после Серены Батлер. Однажды, когда Райна со стыдом вдруг заметила, что такое поклонение вызывает у нее приятный трепет, она разделась и голой провела ночь на крыше, обдуваемая холодным пронизывающим ветром, моля небо о прощении и просветлении. Была реальная опасность стать могущественным лидером, за которым без рассуждений следует такая масса народа.