Чтение онлайн

Крики под стеной замка стали еще громче, только на этот раз это были крики боли, исполненные страха. Флорес поискала взглядом принца и нашла его прячущимся, как и она, от жара огня за бойницей. Принц вытер пот со лба и сдавленным голосом прошептал:

— Дома, конечно, можно разрушить. Но их можно использовать также в качестве ловушки.

Несколько секунд Флорес недоверчиво смотрела на масрида, затем угрюмо кивнула. «Опасный ублюдок».

И хотя было убито всего несколько воинов, пламя остановило первую атаку и обратило в бегство большую часть нападавших. Остались лишь убитые и раненые, которые уже не могли убежать сами. Хотя Флорес еще ни разу не взмахнула мечом, она была благодарна за эту маленькую передышку.

Пожар полыхал с невероятной силой до самого полудня, затем постепенно начал угасать. Многие дома были разрушены, от некоторых не осталось ничего, кроме маленьких кучек пепла и углей, на которых все еще плясало пламя.

Пока бушевал пожар, солдаты марчега Ласцлара держались на расстоянии. Они строили новые устройства, подносили штурмовые лестницы, подтягивали на быках штурмовые тараны, после чего выставили десяток баллист. Баллисты были похожи на огромные дуги, закрепленные наискось на передвигающейся платформе. Солдаты тут же начали натягивать огромные металлические тетивы. Флорес уже слышала об этом орудии, однако раньше никогда не встречала. Она подошла к Тамару, который с очень мрачным выражением наблюдал за развертыванием вражеского войска.

— Проклятый сброд, — тихо сказал масрид.

— Что они собираются делать?

— Этим орудием они попытаются пробить бойницы. Говорят, империя использует подобные орудия.

— Так вы думаете… — начала влахака и тут же вспомнила о прибытии дирийской делегации в Теремию.

— Может быть, у Сциласа есть помощь из империи. Но, возможно, они их просто соорудили по готовому образцу. При выступлении Аркаса Диммину мои предки разбили императорские армии при Хаккаре и в качестве трофеев захватили подобные орудия. Рисунки баллист есть в записях одного неизвестного хрониста, — пояснил Тамар. — Но сейчас это не имеет значения. Предположения нам не помогут.

— Когда огонь погаснет, начнется новый штурм. Есть ли у вас еще несколько «сюрпризов» в запасе?

Принц медленно покачал головой.

— Нет. На этот раз нам придется положиться только на свои мечи и секиры.

Время тянулось мучительно долго. Солнце уже миновало зенит, но все еще продолжало нещадно палить. Прохладный северный ветер немного стих, а без него жар огня стал почти невыносимым. Флорес в своем кожаном колете ужасно потела, а масридам в их тяжелых металлических доспехах, должно быть, было еще хуже.

Время от времени Флорес бросала взгляд на марчега Гиулу, который стоял на стене под башней и на первый взгляд равнодушно осматривал диспозицию врага.

В конце концов пожар потух, и трубы возвестили начало атаки. Флорес почувствовала даже некоторое облегчение от того, что ожидание закончилось. Бой вновь начался с града стрел, которые сыпались в обе стороны, собирая свой кровавый урожай. Сгорбившись за бойницей, Флорес ожидала непосредственной атаки, пока не услышала, как с грохотом выставили лестницы на стены и башни. Некоторые были сброшены, но по другим враги взобрались через бруствер. Флорес инстинктивно ударила первого воина, который приблизился к ней. Она теснила воина до тех пор, пока тот не упал спиной вперед со стены. Вокруг нее моментально возник хаос. Борьба на башне происходила на небольшом ограниченном пространстве, отчего использование меча становилось фактически невозможным, так как мешала длина клинка. Ловко орудуя мечом и кинжалом, Флорес пошла на врагов, держа оружие близко к себе.

Как только вражеский воин взбирался на бойницу, защитники нападали на него. Время потеряло какое-либо значение. Влахака боролась на стороне масридов. Это было далеко не элегантным фехтованием, а скорее жестокой резней, бойней, рожденной по необходимости и от ярости на врагов. Кровь и пот смешались на теле Флорес, левая рука болела от удара. Однако она не обращала на это внимания, пока враги шли волна за волной на стены крепости.

И только крик с нижней стены прорвал это состояние. Прежде чем Флорес смогла понять, что случилось, Тамар уже прокричал:

— За мной!

Вместе со своими воинами он побежал к воротам, за которыми лестница вела вниз, на стену. Флорес и другие влахаки последовали за принцем. Когда они добежали до хода по крепостной стене, то увидели, чем была вызвана эта тревога. Целому отряду вражеских воинов удалось подняться на бойницы. Они с двух сторон теснили защитников, из-за чего те не могли помешать перелезающим на стену по двум лестницам солдатам.

— Бекезар! — закричал Тамар и, невзирая на опасность, бросился на прорвавшихся врагов.

Его воины с криками последовали за ним, и через мгновение воздух уже наполнился звонкими ударами металла о металл. Неожиданная атака принца прорвала ряды противника. Но ограниченность крепостной стены быстро остановила атаку, и начался ожесточенный бой, воин против воина.

Флорес уклонилась вправо от одного масрида, ударила кинжалом в сторону и воткнула врагу острие меча в грудь. Недалеко от себя она видела Тамара, который ловко размахивал своей секирой, удерживая врагов на расстоянии, в то время как Кевес — более спокойный, чем его господин, — прикрывал его с левой стороны. Раздавая удары налево и направо, Флорес подскочила к Тамару. Они вместе оттеснили врага, на которого теперь нападали еще и сзади. Отбить удар, ударить, пригнуться, выпад, защита, новый рывок и удар… Инстинкты Флорес завладели ее сознанием, все ощущения теперь были направлены только на этот бой, в котором любая ошибка могла стать смертельной. Ход по крепостной стене был весь завален трупами, которые сваливались с нее на обе стороны.

Неожиданно дух нападающих сломался. Вместо того чтобы продолжать драться, они теперь пытались спастись бегством.

Пока Флорес в изнеможении облокотилась на бойницу, подскочили защитники с длинными пиками и столкнули лестницы со стены. Тамар тоже упал на одно колено и тяжело дышал. «Он непрерывно борется, вот уже несколько дней почти не спит и ранен, — подумала Флорес. — Что бы о нем ни говорили, он заслуживает уважения».

Словно прочитав ее мысли, масрид посмотрел на нее и молча кивнул. Потом он оперся на свою секиру и выпрямился. На его лице промелькнуло выражение боли, но когда он полностью встал, то снова приобрел невозмутимый и хладнокровный вид. Он начал оглядываться, словно искал что-то, затем увидел лестницу, ведущую во внутренний двор крепости, и нахмурился. Флорес проследила за его взглядом и увидела марчега Гиулу, который размеренным шагом шел прочь от стены. Когда Тамар побежал за своим отцом, Флорес тоже поспешила спуститься и присоединиться к нему. Марчег, казалось, не замечал сына, а просто продолжал идти в направлении главного здания.

— Отец, — прокричал Тамар, подбежал к нему и спросил уже тише: — Почему ты уходишь? Мы же выиграли битву.

С пустым взглядом, не видящим ни Тамара, ни Флорес, Гиула Бекезар тихо ответил:

— Я не ухожу, мой сын. Я мертв.

Когда он поднял руку, под которой в доспехах был виден надрез, у Флорес перехватило дыхание. Кровь пульсирующим потоком вытекала из глубокой раны, окрашивая в красный цвет доспехи и одежду марчега.

— Сын, — начал было масрид, но у него подкосились ноги, и он осел на землю.