Чтение онлайн

– Интересно, а эта пакость за пределы крепости не вылезает?

– Думаю, нет, – ответил Родомист. – Но, чтобы сказать точно, мне нужен ваш рассказ. И все равно мы сегодня не пойдем дальше?

– Нет, – кивнул охотник, и Леславу вдруг захотелось оказаться как можно дальше от этого страшного места, желательно – дома, в Северине.

Когда бивак был готов, а ужин приготовлен и съеден, сытые и немного отдохнувшие путники расположились вокруг пламени.

– Рассказывай, Ратан, – кивнул Родомист.

Под равномерное поддакивание Хорта воевода коротко поведал про тьму, что накрыла путников, про шипение, про щупальца, про то, что для спасения пришлось пробежать в десять раз больше, чем занимает двор крепости. Когда голос Ратана стих и только ветер да костер нарушали тишину, Леслав осмелился спросить:

– Что там произошло, учитель?

– Мы попали в ловушку для магов, – ответил Родомист, глядя в огонь. – Такие ловушки делали очень давно. Эта крепость гораздо древнее, чем я думал сначала. Ей не менее полутора тысяч лет.

– Ух ты! – воскликнул Хорт. Глаза его стали, будто у совы. – Подумать только – такая бездна времени!

– Подобные ловушки создавали на случай отступления. Чудовищное количество Силы вкладывалось в создание особого полуживого существа, которое невозможно обнаружить. Дракона, например, я почувствую за несколько сот шагов, а эту тварь – нет. Когда внутри пространства, на котором живет это существо, появляется маг, ловушка захлопывается, существо просыпается и выпивает из мага Силу.

– И как же мы спаслись? – вяло поинтересовался Ратан, зевая.

– Благодаря вашей силе и упорству. На немагов эта штука действует не так сильно, тем более на тех, кто защищен Даром. Но как Хорт, не прикрытый ничем, сумел устоять, не потерять сознание, я сам не пойму.

– Настоящий мужчина не по зубам этой мерзкой твари, – гордо произнес охотник. – Судя по всему, мы можем спать спокойно.

– Именно так, – кивнул Родомист, – и откладывать сон причин нет.

Переночевали без приключений, утром вновь двинулись в путь.

Наследник

Скрип мачты, хлопанье парусов и соленый запах моря надоели Терику за эти семь дней. Никогда он не мог представить себе такого: морское путешествие – и надоело. А тут подобное произошло, и на удивление быстро.

Днями они плыли, и попутный ветер с севера послушно надувал паруса. Вечером выбирали место на берегу, приставали. Несколько воинов всегда дежурили на драккаре. Волны колотились о низкие борта, ветер шумел в верхушках деревьев, и спал Терик плохо. Одно радовало – берег оказался пуст, ни разу йотуны не встретили следов разумных существ, ни разу не пришлось браться за оружие.

Но рано или поздно все заканчивается. Наступил конец и морскому путешествию. Горы по правую руку начали понижаться, уходить дальше от берега, зеленая щетина леса на побережье поредела. Вскоре деревья совсем пропали, а горы превратились в ряд пологих холмов. Когда же и холмы сошли на нет и открылась уходящая к западу степь, Терик отдал приказ причаливать.

Давно собранный мешок лег на плечо, ладонь сомкнулась на рукояти секиры. Чувствуя, как тяжелеет сердце и немеет язык, Терик повернулся к спутникам.

– Ну... это... вы... – сказал он. – Как бы прощайте, друзья, и успешного вам пути.

– Прощай и ты, сын конунга, – сурово ответствовал Гуннлауг. – Мы будем ждать тебя с победой. Но даже если ты не вернешься, в Нордбурге тебя будут помнить, как и всех храбрецов, ушедших на юг в конце Цикла.

Терик лишь махнул рукой. С носа спрыгнул на берег, зашуршали под сапогами гладкие камни. Удаляясь от корабля, сын конунга постоянно оглядывался, до тех пор пока море, драккар и фигуры спутников не исчезли за горизонтом.

Наставник

Лес закончился. Еще совсем недавно казалось, что серым и коричневым стволам, заснеженному кустарнику, уродливым пальцам коряг, торчащим из-под снега, не будет конца. Но словно рухнул меч исполина, обрезая деревья, и открылась голая, будто шкура гадюки, и плоская, как блин, степь. Родомист знал, что далее будут и рощи, и заросли кустарника, но с того места, где путники вышли из леса, была видна лишь белая равнина.

Шесть дней прошло после того, как путники избежали гибели в ловушке древних магов, шесть одинаковых, словно доски в заборе, дней. Шли самыми глухими уголками леса, чащобами, где не то что людей, волков – и то не встретишь.

Из леса могли выбраться и ранее, но маг осознанно увел отряд далеко на восток. Под покровом деревьев прятаться легче, да и степь – место непривычное, как там выжить – не ясно даже Хорту. Но наступил момент, когда идти лесом дальше нельзя – это лишь удлинит дорогу. Путь возможен только один – на юг, к Драконьим горам.

Родомист хорошо понимал, что самая трудная часть путешествия впереди, но тем не менее радостно было видеть результат собственных усилий – мало кто из обитателей Северинского княжества добирался до края лесов.

– Ну и что дальше? – поинтересовался Хорт.

– Привал, – ответил маг. – Отдохнем до завтрашнего утра. Спешить пока некуда. Так что давайте за хворостом.

Пребывание в ловушке для магов, как ни странно, почти не истощило Родомиста. Вероятнее всего, сказалось то, что вытащили его, потерявшего сознание, очень быстро. И с каждым днем, несмотря на тяжелую дорогу, маг с удовлетворением ощущал, как Сила возвращается, как за грудиной становится по-прежнему тепло.

Правду говорят, что Сила есть везде, в земле, воде, воздухе, что она пронизывает все мироздание. Но воспользоваться ею не так легко, как непросто удержать ветер или огонь. Маг должен сделать Силу своей, сродниться с ней, прежде чем сможет ее использовать.

К тому моменту когда они дошли до границы лесов, Родомист восстановился почти на две трети. Если и далее все будет спокойно, то дней через пять-семь Сила вернется полностью. Но ведь эти семь дней надо еще прожить. А Бран, который уж точно не глупец, наверняка отправил драконов сторожить пути через степь. Придется днем отсиживаться в оврагах или перелесках.

Охотник

Маг сидел с отрешенным, грустным лицом, меланхолично помешивая кашу в котелке. Это могло бы показаться смешным, но никто не чувствовал веселья. Совсем. Не в привычках Родомиста переживать по пустякам, и если он опечален, то наверняка случилось нечто серьезное.