Чтение онлайн

Однако теперь в форте расположились солдаты, и командир разъезда принес эту новость Лу. Новый гарнизон – это не полный батальон, сказал он, всего пара сотен солдат. Для обороны форта с его осыпающимися стенами требуется не меньше тысячи человек, так что двести солдат никак не могут составить гарнизон, и странно было слышать, что прибывшие привели с собой жен и детей. Командир драгунского разъезда, капитан Бродель, полагал, что солдаты – британцы.

– Они носят красные мундиры, но не обычные печные трубы вместо шляп. – (Капитан имел в виду кивера.) – У них двурогие шляпы.

– Пехота, говоришь?

– Да, сэр.

– Ни кавалерии? Ни артиллерии?

– Не видел.

Лу поковырял в зубах щепкой.

– И что они делают?

– Занимаются строевой, – сказал Бродель.

Лу хмыкнул. Его совершенно не заинтересовали какие-то чудные солдаты, обосновавшиеся в Сан-Исидро. Форт не угрожает ему, и если вновь прибывшие будут сидеть тихо и заниматься своими делами, досаждать им Лу не станет.

И тут капитан Бродель сказал нечто такое, что могло лишить сна самого Лу:

– Но некоторые охраняют крепостные стены. Только они не в красных мундирах, а в зеленых.

Лу уставился на него:

– В темно-зеленых?

– Да, сэр.

Стрелки. Проклятые стрелки. Лу вспомнил наглое лицо человека, оскорбившего и его, и всю Францию; человека, захватившего «орла», которого касался сам император. Возможно ли, что Шарп в Сан-Исидро? Дюко упрекал Лу за жажду мести, называя ее недостойной великого солдата, но генерал верил, что репутация солдата зависит от того, с кем он дерется и насколько убедительно побеждает. Шарп бросил Лу вызов – первый человек за многие месяцы открыто бросил ему вызов, – и Шарп значится в списке главных врагов Франции, а следовательно, месть – не только личное дело Лу. Слух о ней пройдет по всем армиям, ожидающим битвы, которая решит, сможет ли Великобритания пробиться в Испанию или будет отброшена назад, в Португалию.

Вот почему Лу в тот же день забрался на вершину горы, захватив свою лучшую подзорную трубу, и направил эту трубу на старый форт с заросшими сорняком гласисами и полузасыпанным сухим рвом. Два флага свисали с флагштоков в неподвижном воздухе. Один был британским; определить принадлежность второго Лу не смог. Под этими флагами солдаты в красных мундирах отрабатывали приемы обращения с мушкетами, но за ними Лу наблюдал недолго. Вместо этого он повел подзорную трубу к югу и наконец увидел двух мужчин в зеленых мундирах, прогуливавшихся по крепостным стенам. Рассмотреть лица на таком расстоянии он не мог, но заметил, что у одного из них длинный палаш. Лу знал, что британские офицеры легкой пехоты носят сабли с изогнутым клинком.

– Шарп, – произнес он вслух, складывая трубу.

Раздавшийся позади шум заставил его обернуться. Четверо из его серых, как волки, солдат конвоировали пару пленных. Один пленник был в кричаще расшитом красном мундире, вторым была женщина – предположительно, жена солдата или его любовница.

– Прятались в скалах, вот там, – сказал сержант, державший пленника за руку.

– Говорит, что дезертир, сэр, – добавил капитан Бродель, – а это его жена. – Бродель сплюнул на камень табачную жвачку.

Лу спустился вниз. Мундир солдата, как он теперь понял, не был британским. Жилет и пояс, короткие сапоги и бикорн с плюмажем были слишком вычурны для британского вкуса, настолько вычурны, что Лу поначалу принял пленного за офицера, но потом решил, что Бродель никогда бы не позволил себе столь высокомерно обращаться с захваченным офицером. Капитану явно приглянулась женщина, которая подняла глаза и робко посмотрела на Лу. Темноволосая, миловидная, навскидку лет пятнадцати-шестнадцати. Лу слышал, что испанские и португальские крестьяне продают дочерей в жены союзническим солдатам по сотне франков за голову – столько в Париже стоил хороший обед. Французская армия, с другой стороны, брала девочек задаром.

– Как тебя зовут? – спросил Лу на испанском.

– Гроган, сэр. Шон Гроган.

– Из какой ты части, Гроган?

– Из Ирландской королевской роты, сеньор. – Гвардеец Гроган явно желал сотрудничать с теми, кто его захватил, поэтому Лу дал знак сержанту отпустить пленника.

Лу допрашивал Грогана десять минут и узнал, как рота добиралась морским путем из Валенсии, как солдаты радовались возможности присоединиться к испанской армии в Кадисе и как негодовали, когда их отправили служить с британцами. Многие из них, заявил дезертир, бежали от британского рабства, и они не для того поступали на службу к королю Испании, чтобы возвратиться к тирании короля Георга.

Лу перебил дезертира:

– Когда вы бежали?

– Вчера вечером, сэр. Нас с полдюжины улизнуло. И еще многие предыдущей ночью.

– В форте есть англичанин, командир стрелков. Ты знаешь его?

Гроган нахмурился, как будто вопрос показался ему странным, но кивнул:

– Капитан Шарп, сэр. Он вроде как должен нас обучать.

– Обучать чему?

– Военному делу, сэр, – ответил Гроган. Этот одноглазый, говоривший с ним столь спокойно француз пугал его. – Но мы и так умеем воевать, – добавил он вызывающе.

– Уверен, что умеете, – сочувственно произнес Лу и, поковырявшись в зубах, выплюнул самодельную зубочистку. – Значит, ты убежал, солдат, потому что не хочешь служить королю Георгу, так?

– Да, сэр.

– Но за его величество императора ты, конечно же, сражаться будешь?

Гроган заколебался.

– Буду, сэр, – сказал он наконец, но без убежденности.

– Поэтому ты дезертировал? Чтобы драться за императора? Или надеялся возвратиться в уютную казарму в Эскориале?

Гроган пожал плечами:

– Мы шли к ней домой, сэр, в Мадрид. – Он кивнул на жену. – Ее отец сапожник, и я сам неплохо управляюсь с иглой и дратвой. Подумывал обучиться ремеслу.

– Иметь ремесло – дело хорошее, – проговорил Лу с улыбкой и, вынув из-за пояса пистолет, поиграл с ним немного, прежде чем взвести курок. – Мое ремесло – убивать, – добавил он все тем же любезным тоном и, не выказывая ни намека на эмоции, прицелился Грогану в лоб и нажал на спуск.

Кровь мужа брызнула в лицо женщине, и та вскрикнула. Грогана отбросило назад, кровь разлетелась в воздухе красным туманом. Потом тело покатилось вниз по склону холма.