Чтение онлайн

Свет этот лился от гудящего факела, а факел был поднят высоко над головой Брана, и сам кентавр, ревя во всю глотку, вылетел на вершину стены, резко остановился на краю, чуть не полетев вниз, встал на дыбы — и ткнул огнем в голову призрака.

Когда живой, горячий и трепещущий свет факела смешался с гнилостным мерцанием, оно вспыхнуло и тут же померкло, истлело, будто грязно-белый снег под прямыми солнечными лучами, растеклось серой пеной — от мракобестии вдоль стены потянулись белесые волокна, удлиняясь, они коснулись склона, покрыв его лопающимися пузырями. Огонь погрузился в голову призрака, и вопль оборвался. Еще миг контуры фигуры трепетали у вершины стены, а затем исчезли — вся та масса мертвого света, из которой состояло существо, осклизлыми липкими волокнами истекла вниз и впиталась в землю.

Эльхант встал. Голова закружилась — он качнулся, сделал неверный шаг к внешнему краю площадки и, возможно, полетел бы вниз, если бы амазонка не схватила его за плечи. Агач привалился к ней, прикрыв глаза, затем отстранился, быстро глянув на Лану. Ненадолго глаза их встретились, и на лицах обоих одновременно возникло странное выражение… Это длилось мгновение или два, а затем оба отвели взгляд.

— Они отступают! — рявкнул Бран, поигрывая факелом, с которого еще стекали, исчезая на глазах, тонкие струйки дымного света.

Эльхант, окончательно пришедший в себя, выпрямился на внутреннем краю площадки. Стало чуть светлее; сверху было видно, что ворота Твердокамня сломаны, заменяющий петлю гибкий ствол вырван — оплетенная виноградом створка повисла наискось, углом вдавившись в деревянную стену. Толпа мракобестий валила на склон холма… впрочем, не слишком большая толпа, состоящая меньше чем из двух дюжин мертвоживых. Остатки эльфов и кентавров наседали на них сзади, но, когда последний зомби оказался за воротами, наружу выходить никто не стал, защитники остались под стеной. Многие поворачивали головы, выискивая взглядами командиров — Брана, Эльханта, Лану или Руана — ожидая приказа.

— Растоптать их всех! — Вождь поскакал вниз, и агач направился за ним, но услышал окрик амазонки и остановился, повернув голову.

— Нет, — сказала Лана. — Пусть бегут.

Кентавр, уже достигший земли, тоже остановился.

— Убить врагов! — прокричал он.

— Они отступают… — начал Эльхант.

— Мы получили приказ, — перебила Лана. — Приказ возвращаться навстречу войску. Мы уже не выполнили его — на ночь остались в Твердокамне. А теперь вы хотите еще и гнаться за мертвоживыми по темному лесу?

— Светает, — сказал Эльхант. Он отвернулся от амазонки, постоял, размышляя, и заспешил вниз. Бран поскакал к воротам, навстречу Руану, который, прихрамывая, медленно шел к ним.

— Стойте! — выкрикнула Лана в ярости. — Они наверняка пошли к своему кладбищу! Мы не должны… — она замолчала, увидев, что агач приостановился и опять повернул голову.

— Ты слишком веришь в своего отца, — бросил он и побежал дальше.

Возле ворот разгоряченные кентавры топтали кости мракобестий, вбивали их в землю. Когда подбежавший Эльхант выкрикнул приказ и Бран проорал что-то утвердительное, большинство четвероногих радостно заржали.

— Надо добить врагов, — повторил агач. — Идем! Но эльфы молчали. Множество взглядов обратилось за его спину, Септанта обернулся — Лана и Руан шли к воротам, о чем-то переговариваясь.

— Агач, мы не станем преследовать мертвоживых, — произнес горт в серебристой кольчуге. — Они идут к кладбищу… и пусть идут.

Раздалось взволнованное ржание, из толпы вылетел юный жеребчик.

— Бран! — воскликнул он тонким голосом. — Неужели мы не догоним врагов? Мы…

— Что скажешь, остроухий? — спросил вождь.

Эльхант поглядел на амазонку — даже в рассветной полутьме было видно, как покраснело ее лицо. Лана насупилась, из-под сведенных бровей глядя на агача. Позади, между постройками Твердокамня, сновали феи, часть их летела к толпе у ворот. Эльфы и кентавры смотрели на Септанту. Он произнес, обращаясь в основном к Лане, но так, чтобы слышали все:

— Ведь вы ничего не знаете про мертвоживых. Откуда отряды появляются в лесу? Где их лагеря? Кто повелитель? Главное — для чего они везли с собой трупы? Надо разузнать как можно больше.

— Не иди! — из-за спин Руана и амазонки вылетела Поэми. — Эльхант, послушай, ведь мы не ведаем, что ждет на кладбище…

— Едем. — Септанта вложил меч в ножны, шагнул к юному жеребцу и схватился за его гриву.

Радостно заржав, жеребец опустил передние копыта на череп мертвоживого и раздробил его, вдавив осколки костей в мягкую землю.

— Пандос! — выкрикнул он, повернув голову и кося налитым кровью, пьяным от бешеной скачки глазом на Эльханта, одной рукой обхватившего его за торс, а другой сжимающего меч. — Меня зовут Пандос, эльф!

— Не останавливайся, — велел Септанта.

Они успели нагнать и уничтожить большую часть отряда мракобестий. Те почти не отбивались, лишь спешили по еще темному лесу с равнодушным упорством, приближаясь к чему-то, что ждало их впереди… Эльхант ощущал силу, которая приобрела вид белесых волокон, вроде полупрозрачных тонких червей. Они веером протянулись от того места, куда стремились мертвоживые, и конец каждого червя был приторочен к черепу ходячего скелета или голове зомби. Волокна сжимались, тянули мракобестий вперед: тот, кто отправил их к Твердокамню, теперь спешил вернуть своих слуг.

Эльхант понимал, что кентавры ничего этого не чувствуют. Ну а сам агач, когда Пандос нагнал и растоптал мракобестию, даже не ощутил — увидел, как червь, протянувшийся от зомби, концом погруженный в его черепную кость, лопнул и пропал за деревьями, устремившись туда, где находился неведомый командир отряда, напавшего на крепость.

Другие кентавры скакали вокруг, и впереди всех несся Бран. То и дело среди деревьев раздавался хруст костей, ржание, яростные восклицания четвероногих: догнав очередного беглеца, они топтали его копытами или рубили мечами. Было еще темно, хотя над кронами небо из черного стало темно-серым. Когда агач смотрел широко раскрытыми глазами, то не видел ничего, кроме стволов, четвероногих силуэтов и фигур мракобестий. Но стоило смежить веки — не зажмуриться, а просто прикрыть глаза, оставляя для взгляда лишь узкую щелку, — как в лесной мгле проступали волокна, протянувшиеся от голов и черепов к одному месту впереди.