Чтение онлайн

Но как научить детей хорошему, если даже дядя Скрудж ходит без трусов?

Мытарства старика Набокова просто ноль рядом с обреченной любовью утки-миллионера к эпатажной Голди! Для многих детей масштаб этой трагедии сопоставим со взрывом в Чернобыле или крушением башен-близнецов…

Недавно я выяснила, что племянников Скруджа зовут вовсе не Билли, Вилли и Дилли, а Хьюи, Луи и Дьюи. И Поночка в оригинале это Вебби (Паутинка)… Мой мир разрушен, все это время мне врали…

Ну вот, Зигзаг опять не справился с управлением, и самолет сейчас выбросит в джунгли. Это просто фильм ужасов. Придется съесть последнее пирожное-картошку, которое за неделю пропахло холодильником. Впрочем, у меня остался еще свежий эклер. Ему всего четыре дня. Съем вначале все невкусное, а потом вкусное. Главное, чтобы все это было сладким и шоколадным. Лишь в шоколаде растворяются мои огорчения. Если бы он был мужчиной, я бы вышла за него замуж. Оторвусь сегодня по полной! Напьюсь чая сладкого с шоколадом и вареньем фейхоёвым. А с завтрашнего дня сяду на одну диету — до этого сидела на трех, одной не наедалась.

Обычно я езжу за рулем сама, но если вы видите меня в сопровождении двух внедорожников с неразмороженными пассажирами из спецназа, значит, у меня рецидив неуверенности в себе.

Проезжаю остановку. Девушки, стоя у дороги, прыгают от холода и нервно курят. А где шубки, сапожки, платья? Откуда эти пуховики канзасских дровосеков и испорченные прически под шапками? Девчонки рождены блистать, давая мужчинам стимул жизни. В их руках должны быть цветы, а не сигареты!

Ледяные московские улицы, жирные голуби, лишаистые коты, пьяные водители, наполовину стертая зебра на пешеходном переходе, глубокие лужи, асфальт с черными заплатками, грязные сталинские дома, располневшие мамы с колясками, не понятые обществом неформалы, бородатые бомжи в трениках и пугливые бабули в пуховых платочках — все это неотъемлемые доказательства того, что я не сплю.

Посмотрите на эти лица. Настоящее людей не вдохновляет. Оно причиняет им боль. Намного радужнее жить мыслями о будущем. Если, конечно, не думать о том, что с каждым часом его становится меньше. Если смешать темное прошлое со светлым будущим, то получится серое настоящее.

Нет-нет, я не жалуюсь, я просто хочу, чтобы всегда светило солнце, чтобы на дорогах не было мусора, чтобы дети не курили, чтобы не было пробок, чтобы все цветы были политы, комары убиты, а коты сыты — интересно, какой диагноз мне бы поставил доктор?

Как вы думаете, если я сейчас попрошу водителя прижаться к обочине напротив интим-шопа, он подумает обо мне плохо?

Над невзрачным ларьком с грязными пластмассовыми стенами в глаза бросается огромная малиновая вывеска «Ана — нас». А мы — вас! Всегда мечтала узнать, какие таинства хранятся за потертыми ручками таких дверей, где в обеденный перерыв освежают свой темперамент менеджеры консалтинговых компаний.

Написанная от руки картонная табличка «Открыто» располагает к себе любого посетителя. Хотя, если зайти вовнутрь, можно забыть свое имя.

Молочные железы с красными торчащими сосками (продаются не в паре, а по отдельности), кожаные плетки, наручники, секаторы, зажимы, винты, канаты — здесь вы подберете предмет на любое психическое отклонение.

Из-под стеклянной витрины торчит фрагмент сгорбленного туловища полной продавщицы лет пятидесяти.

Ее маленькие губы, нос и глаза собраны в кучу, отчего на лице осталось много пустого места, которое хочется чем-нибудь заполнить. На такое лицо было бы справедливо надеть трусы, но сейчас оно аппетитно поглощает огромный чебурек, разнесший говяже-лучной смрад на всю площадь двухметрового помещения.

«Извините, я могу вас побеспокоить?»

В ответ тетка поднимает глаза, молча дожевывает остатки жирного теста, ритмично шевеля костлявой переносицей, и, дотошно облизав жир с грязных пальцев, вежливо встает с ободранной табуретки, чтобы оказать мне поддержку в ознакомлении разноперого ассортимента своего магазина.

Я: Еще раз добрый день. Меня привлекла красивая бижутерия, которая висит на той стене. Могу я примерить во-о-он те бусики?

Т: Какого цвета?

Я: Серебристые! Спасибо.

Т: Девушка, а зачем вы их на шею вешаете? Это анальные шарики.

Т: Серьезно? Извините, пожалуйста. А как ими пользоваться?

Т: Смазываете и вперед.

Я: А чем смазывать?

Т: Мне нравится этот крем. Он мягкий и не скользкий. Но вообще это не смазка, а мазь для усиления оргазма.

Я: И что ею мазать? Подмышки?

Т: Глубокие стенки влагалища.

Я: А как до них добраться?

Т: Пусть вам помогут.

Я: Домработницу попросить?

Т: Да можно и самой (от смеха тетка начала противно харкать, обнажив золотые коронки, установленные в разных частях сиреневых десен).

Я: А у вас все пенисы продаются без упаковок?

Т: Многие без упаковок. Посмотрите, они новые.

Я: А вдруг ими уже пользовались? Вы их помыли?

Т: Прокипятили! (от хриплого хохота у тетки потекли слезы).

Я: Хорошо, тогда, будьте добры, вон тот.

Т: Чё, этот не понравился что ль?

Я: Нет, понравился, но он, к сожалению, шевелится.

Т: А какой нужен? Железный?

Я: Нет, он холодный. Лучше резиновый.

Т: Резиновых много. Какой из них?

Я: Самый лучший, который подороже.

После этой фразы тетка призадумывается и озадаченно вздыхает. Подняв голову вверх, фокусирует взгляд на некоем висящем экспонате. Судя по ее восхищению, эта штука отождествляет главную реликвию магазина, вызывающую усиленное слюноотделение у постоянных клиентов.

Высоко на стене занимает почетное место имитация огромного мужского органа, он настолько тяжел, что ему не под силу побороть законы Ньютона и смотреть, как и положено, вверх.

Женщина взгромождается на шаткую табуретку и начинает долгую процедуру освобождения этой драгоценности от надежных креплений. Если следовать логике, вес продавщицы не даст ей спуститься невредимой, но огромное желание впарить мне игрушку сводит на нет все преграды.

Вытащив грязную тряпку из-под прилавка, она бережно стряхивает серую пыль с длинной розовой штуковины, от которой приятно веет свежей резиной, и осторожно, словно алмаз, протягивает товар в мои недостойные руки.

«Посмотрите. Многофункциональный. Размер регулируется. Три насадки. Китай».

Признаться, из-за неразвитого абстрактного воображения я не сразу поняла, что этот хот-дог — размером с мой рост. В этом, согласитесь, можно найти некоторую загвоздку, если, конечно, не выставлять раритет в качестве скульптуры у входа в антикварный магазин.