Чтение онлайн

— Предназначение этих катренов — побудить девочку действовать. Но действовать она должна единственным нужным нам образом.

Он передвинул на свободную клетку фигурку совы из слоновой кости.

— Запоминайте адрес. Девушка обязательно отправится туда, сегодня или завтра. В ближайшие дни. Дополнительные инструкции получите в зависимости от того, чем закончится разговор.

Хозяин кабинета взял с доски оловянного солдатика, долго рассматривал его, словно видел в первый раз. Спросил:

— Вы знаете об аварии, в которой чуть не погиб наш герой?

Розенблейд кивнула.

— Ваше мнение?

— Целились не в него.

— Вот как…

— Мы следили за мальчишкой, — уверенно говорит женщина. — Видели, как все произошло. Ален отправился дальше, а я еще покрутилась на месте аварии. Осмотрела там все. Потом мои люди в полиции сняли копии со всех отчетов и результатов экспертиз. Акция, несомненно, была спланирована. При этом очень большое значение имела точность места и времени встречи с целью. Вычислить с такой точностью передвижения Данилы невозможно. Зато появление там Калашникова было абсолютно предсказуемо — он раб привычек. Уверена, его-то и планировалось убрать.

— Вот как, — повторил гигант. — Что-то мутит наш хитроумный Сим.

Абрахам Богнга любил свою работу. Это могло бы показаться нелепым человеку из Америки или даже из любой страны Исламского Союза. Но Абрахам жил в Замбии, а в Замбии ты счастливчик, если нашел хоть какую-то работу. Что уж говорить о работе уборщика на атомной электростанции — ходишь в чистейшем комбинезоне, два раза в день обязательно принимаешь душ, пусть он даже и пованивает какими-то химикатами. Работаешь в помещениях с кондиционерами, а не на палящем солнце, да и сама работа не сказать чтобы тяжелая. А еще бесплатный обед в столовой АЭС и весьма приличная, по меркам Замбии, зарплата. Не удивительно, что Абрахам любил свою работу.

Он тщательно следил, что бы все его щетки и губки были идеально чистыми, буквально после каждого вымытого помещения возвращался в подсобку и менял воду в своем ведре на колесиках. Почтительно кланялся всем встречным белым сотрудникам АЭС — эти «костяки» все на одно лицо, вдруг не узнаешь начальника?

Одно беспокоило Абрахама.

Старый Туанг уехал из Монгу. И семью увез.

Да еще и остальных горожан уговаривал ехать. Говорил — «костяки» заковали на этой земле демонов и заставляют работать на себя. Но демоны рано или поздно вырвутся и страшно отомстят. Ну да Туанг старый и глупый, он даже электричеством не умеет пользоваться — держит в доме керосиновую лампу. Абрахам учился в школе при католической миссии и очень много знал о мире. Потому и получил такую хорошую работу. Он знал, что никаких демонов белые здесь не держат, а все дело в реакторах. Что там происходит, Абрахам не знал — так далеко его образование не распространялось, — но был уверен, что никаких демонов внутри нет. Старый Туанг даже в двигателе машины подозревал заключенного демона, но Абрахам как-то помогал соседу разбирать двигатель его грузовичка и видел, что никакого демона там нет.

Да и черти бы с этим Туангом! Хорошо, что уехал и не надоедает больше со своими проповедями. Жаль только, дочка его Руя, с которой Абрахам дружил с самого детства, уехала с семьей.

Уборщик вздохнул и принялся тщательно протирать боковую стенку пульта от пыли. Операторы не обращали на него внимания, обсуждали последнюю серию какого-то криминального сериала и обменивались шуточками. Абрахам немного завидовал операторам. Он любил свою работу, но у них работа была лучше — сиди себе в кресле, пей кофе и время от времени смотри на приборы. Но чтобы получить такую работу, надо было родиться белым.

«Что за… — Абрахам наклонился к самому полу, прищурился. — Это здесь откуда?»

Из щели между плитками пола пробивался крохотный зеленый росток. Абрахам расстроился, но и обрадовался. Расстроился потому, что всегда так тщательно все отмывал, а тут видать пропустил невесть как проникшее на станцию семечко — не за один же день оно проросло! А обрадовался, что заметил росток до того, как на него обратил внимание кто-нибудь из «костяков». Выговором бы не обошлось, могли и оштрафовать, а то и выгнать.

Абрахам сорвал стебелек на мгновение подивившись его жесткости — словно не крохотную травинку вырывал, а взрослый сорняк на огороде. Потер плитку тряпкой.

— Эй! Что это?

Абрахам обернулся на удивленный возглас оператора. Выронил тряпку.

Из стыков между полом и стенами стремительно, словно каша из выкипающего котла, перли зеленые переплетающиеся стебли. За то время, что Абрахам и операторы стояли в замешательстве, растения плотно оплели стены зала и ушли куда-то вверх, легко, словно тот был из картона, проломив потолок.

— О, господи, — потрясенно произнес один из операторов. — Они же из реакторного зала.

Второй схватился за дозиметр, но в это мгновение по стеблям прошла судорога, они вздулись, словно человеческие мускулы. Зал тряхнуло так, что люди едва устояли на ногах. Операторы бросились к пульту, но второй толчок сбил их с ног. Завыли сирены. Свет погас, остались только аварийные лампочки.

Абрахам опустился на колени и стал молиться богу белых, как его когда-то учили в католической миссии.

— Что смотришь?

Я обернулся.

Алиса мялась в дверях комнаты.

Ее свитер и джинсы пропитались кровью Виктора, их пришлось отстирывать, и сейчас на девушке была моя толстовка. Слишком большая для нее: девушка казалась ребенком, из озорства нацепившим одежду взрослого. Только бледное лицо с испуганными глазами было не по-детски серьезно. Бедная… Для нее все это должно быть серьезным шоком.

— Новости смотрю. Я, собственно, только их и смотрю. Ты как?

— Нормально. Можно я тут посижу? А то там… неуютно.