Билби
Шрифт:
— К сожалению, нет, мисс, — отвечал он. — Это, наверное, ни к чему, да ведь как не думать?..
Как часто путешествовал он по этой милой стране грез, где все, кого знаешь, глядят на тебя из окон, когда ты проходишь дорогой славы! Как часто он придумывал себе то одну родословную, то другую!..
Нежданное появление третьего лица нарушило их беседу. В их маленький лагерь вторгся чужак; он загадочно улыбался и медленно выписывал в воздухе битой для гольфа какие-то иероглифы.
— Елестный… уголок… — начал пришелец молитвенным тоном.
Они взглянули на него вопросительно, он ответил им широкой улыбкой.
— Елестный… — говорил он, покачиваясь и тщетно пытаясь разъяснить сокровенный смысл своих маловразумительных слов короткими взмахами биты.
Очевидно, этот любитель спорта забрел сюда с какого-нибудь ближнего поля для гольфа — и уже успел позавтракать.
— Примите в компанию, — пробормотал он и докончил вполне явственно и громко: — Мясе Мален Филипс.
В славе и известности есть своя теневая сторона.
— Он пьян, — прошептала актриса. — Прогони его, Дик. Я не выношу пьяных.
Она поднялась, Билби тоже. Он медленно шел впереди нее, вскинув мордочку, — точь-в-точь маленький терьер, который принюхивается к запаху чужого пса.
— Так примете, говорю? — повторил спортсмен. Голос у него был, как иерихонская труба. Он был рослый, грузный, самодовольный, с коротко подстриженными усами, бычьей шеей и грудью.
— Человек… спитанный, — заметил он. — Прошу любить… жалить… — Он попробовал указать на себя мановением руки, но в конце концов отказался от этой безнадежной затеи. — С… плжением, — закончил он.
Билби с тревогой ощутил, что позади него кто-то отступает. Он оглянулся — мисс Филипс уже стояла у лесенки, ведущей в их цитадель на колесах.
— Дик! — крикнула она в испуге. — Прогоните этого человека!
И сейчас же дверь захлопнулась, и в ней повернули ключ. Билби решил не подавать вида, что трусит; он стал — руки в боки, ноги крепко уперты в землю, голова чуть набок — и принялся изучать врага. Мальчика поддерживало сознание того, что его видят из окошка фургона…
Пришелец, должно быть, решил, что обряд представления окончен.
— Совсем я не гольф люблю… — проговорил пьяница чуть ли не с гордостью.
Он повел битой вокруг, чтобы выразить, чему именно отдает предпочтение.
— Природу… — сказал он с каким-то дурацким умилением.
И приготовился спуститься с кучи дерна, на которой стоял, прямо в лагерь.
— Стойте! — крикнул Билби. — Это частные владения.
Спортсмен мановением биты дал понять, что знает, но есть кое-что поважней.
— А… ну, уходите! — пискнул Билби срывающимся от волнения голосом. — Убирайтесь отсюда!
Спортсмен помахал рукой, точно говоря: «Прощаю, ибо тебе не понять», — и продолжал двигаться к очагу. Но тут терпение Билби лопнуло, он отбросил всякую дипломатию и открыл военные действия.
Он понимал: надо что-то сделать, но что — вот вопрос.
— Да я ж ничего… Дружески побесе… Мы люди спитанные… — бормотал спортсмен, но тут большой кусок дерна угодил ему в шею, осыпал его землей и заставил остановиться.
Несколько долгих минут он от изумления не мог выговорить ни слова. Он был, конечно, очень удивлен, но еще и сильно наигрывал свое удивление. Лоб и одна щека его были черны от земли, картузик сдвинулся набок, и все же он сохранял известное достоинство. Он медленно шагнул и оказался как раз под прицелом Билби, который стоял у кучи дерна, сжимая в руке второй метательный снаряд. Бита простерлась наподобие скипетра.
— Положи… это.
— Уходите, — сказал Билби. — Не уйдете — еще брошу. Так и знайте.
— Положи… это!.. — заорал спортсмен во всю мощь своей глотки.
— Уходите — и все, — не унимался Билби.
— Тебя сколько просить? Уважал бы… Грубиян… А ну, положи на место!..
Дерн шмякнулся ему в лицо.
Из-под слоя земли проступили черты лица. Спортсмен моргал и жмурился, но все же не утратил достоинства.
— Так ты, значит… с умыслом, — сказал он.
Казалось, он собирается с силами…
И вдруг с поразительной ловкостью он метнулся к Билби. Как стрела. До Билби оставалось не больше шага По счастью, мальчик во время игр на школьном дворе прекрасно научился увертываться. Он проскользнул под рукой спортсмена и, обежав кучу дерна, спрятался за ней, а любитель гольфа с размаху налетел на нее и минуту-другую стоял с ней в обнимку, очевидно, силясь понять, как он здесь очутился. Ему помог в этом писк из-за кучи.
— Убирайся! — пищал его враг. — Ты что, не видишь, что досаждаешь даме? Убирайся!
— Я и не думаю… никого… осаждать… Позови ее… жалоста!
Но это была хитрость. Пьяный хотел поймать мальчишку. Он вдруг стремительно обошел с фланга кучу дерна, но споткнулся о куски, валявшиеся на земле, и упал. Он стоял на четвереньках и никак не мог подняться. Но не пал духом.
— Бой… ик!.. скаут!.. — пробормотал он и теперь кинулся на Билби уже в качестве ловкого четвероногого.
С поразительной быстротой он опять очутился рядом с Билби, миг — и он уже вскочил на ноги и гнался за ним по лагерю. Чайник и походную плиту он сумел опрокинуть, не претерпев при этом никакого ущерба и не утратив скорости, но лесенка, на которую он наткнулся сразу за углом фургона, оказалась для него роковой. Он как-то упустил ее из виду и тяжело рухнул на землю. Но теперь его боевой дух взыграл. Не обращая внимания на крики изнутри, сопровождавшие его падение, он почти тут же вскочил на ноги и снова ринулся в погоню. Рывок его был так стремителен, что он непременно схватил бы мальчишку, но тот перемахнул через оглобли, обежал фургон и понесся все к той же куче дерна. Спортсмен тоже попробовал перескочить через оглобли, но у него не было той сноровки. Он подпрыгнул, вернее нырнул, и этот прыжок походил на курбеты огромной лошади…
Когда Билби услышал треск и обернулся, спортсмен снова стоял на четвереньках и упорно старался пролезть между оглоблей и передним колесом. Вероятно, он больше бы в этом преуспел, если б не вздумал просунуть руку между спицами. А так задача оказалась непосильной для одного человека: он хотел пролезть сразу в двух местах и скоро пришел в ярость от невозможности это сделать. Фургон качнуло вперед…
Очевидно, этого пьяницу враз не прогонишь…
Минуту Билби оценивал обстановку и, увидев, что враг попал в ловушку, схватил складной стул, обежал лесенку и обрушился с тыла на поверженного спортсмена; он молотил его рьяно, хоть пришибить и не мог.