Чтение онлайн

— Макс, пожалуйста, сделай для меня кое-что, — прошептала ему на ухо. — Налей водки в стакан и разбавь лимонадом. Только незаметно. Пусть водки будет больше, чем лимонада.

— На столе нет водки, есть только бренди, — прошептал Макс через секунду.

— Не страшно. Пусть будет бренди. Но лимонада много не наливай.

Анна чувствовала, что все смотрят на нее. Но в этот момент конферансье объявил:

— Дорис Дэй и Лес Браун споют свой хит «Сентиментальное путешествие». Здесь, сегодня и только для нас!

Все как по команде вскочили. И в перерывах между куплетами подпевали:

Анна тоже знала эти строчки наизусть. Почему-то именно эта песня стала особенно популярной в эти дни. Ее постоянно передавали по радио. Казалось, после 8 мая Нью-Йорк слушал только американский гимн и «Сентиментальное путешествие». Анна ведь тоже однажды села в поезд, хотя и не в семь часов...

Бренди подействовал только после второго бокала, но раньше, чем Дорис Дэй покинула сцену, потому что люди продолжали петь и аплодировать еще довольно долго. Соседний стул пустовал. Карточка на столе гласила, что это место Стэнли Бредфорда. Но его не было! Примерно к десяти Анна начала беспокоиться. Достала монетки и, протискиваясь сквозь развеселившуюся толпу, отправилась в коридор к телефону-автомату. У двери, рядом с фуршетным столиком с закусками, стоял Артур. Он остановил Анну, склонился к ее уху и спросил шепотом:

— Та бутылка у вас с собой? Водка была отличная. А здесь подают какую-то паленую.

— Очень жаль, но сегодня я оставила ее дома. Это была настоящая польская водка. От еврея из Грин-Пойнт. Хотите, я куплю вам несколько бутылок? А вы не знаете случайно, куда подевался Стэнли? Мне его очень не хватает.

— Стэнли? — Он внимательно посмотрел на часы. — Он должен сейчас быть в Сан-Франсиско.

— Где?!

— В Сан-Франсиско. Сегодня рано утром в камерах лагеря для интернированных повесились сразу восемь японцев. Стэнли считает, что это произошло не случайно именно теперь, сразу после Дня Победы. Он уверен, что им помогли. Кроме того, лезть в петлю не характерно для японцев. Если они решают уйти из жизни, то вспарывают себе кишки или, если это невозможно, вскрывают вены. Стэнли полетел туда, чтобы во всем разобраться. Вернется послезавтра.

— Как это?! Почему он мне ничего не сказал?! — удивленно воскликнула Анна.

Артур обнял ее и вдруг сказал кому-то:

— Привет, Эндрю! Рад, что у тебя нашлось для нас время. Как развивается наша американская физика?

Анна обернулась. Перед ней стоял тот самый мужчина из лифта и с интересом ее рассматривал.

— Привет, Артур, я не знал, что у тебя есть дочь. Послушай, где я могу найти Стэнли?

— Сейчас? Думаю, во Фриско. Разве он не позвонил и не извинился? Он всегда перед тобой извиняется. Никак не могу понять, почему и за что...

— В последнее время мы мало общаемся, — ответил мужчина, пропустив замечание Артура мимо ушей.

— Понятно, Эндрю, понятно. У нас у всех полно работы. А у тебя теперь, должно быть, больше всех, так? Мне особенно приятно, что ты все же нашел время и явился на вечеринку. Позволь представить тебе мисс Анну Марту Бляйбтрой. Благодаря твоему брату она теперь работает в «Таймс».

Мужчина протянул Анне руку:

— Эндрю Бредфорд. Очень приятно.

Она взяла его руку, посмотрела на нее и сказала:

— Какая у вас большая и красивая ладонь!

— Эндрю был когда-то отличным баскетболистом, но потом ему это разонравилось, и теперь он очень талантивый физик, — вмешался Артур. — А сейчас извините меня. Я вынужден вас покинуть.

— Как вам удалось такими большими руками справиться с моей застежкой? — спросила Анна, глядя Эндрю в глаза. — Мне стыдно за этот случай в лифте. Но вы ведь не сердитесь, правда? У вас со Стэнли глаза очень похожи, только ваши еще голубее.

— А как вы с ним познакомились, если, конечно, не секрет?

— На башне кельнского собора.

— Где?! Какого собора?

— Кельнского. Это такой город в Германии, на Рейне.

— Это я знаю. Но как? Когда?

— В четверг утром, 8 марта 1945 года. Я ждала там Стэнли.

— В четверг, 8 марта, на башне, в Кельне, в Европе, гм... А что Стэнли там делал?

— Фотографировал противоположный берег Рейна.

— Вы шутите! Мой брат ни с того ни с сего стоял на башне кельнского собора два месяца тому назад и снимал противоположный берег Рейна?

— Не только стоял, какое-то время он лежал под балюстрадой. Но недолго.

— Мой брат Стэнли?! Запросто отправился за океан, на войну, чтобы поснимать в свое удовольствие? А вы, вы-то какое имеете к этому отношение?

— Не знаю, но все время пытаюсь узнать. Во всяком случае, ваш брат сделал много важных для него кадров и увез меня с собой.

— Извините, что я так прямо об этом спрашиваю, вы немка?

— А за что вы, собственно, извиняетесь? Какого черта вы передо мной извиняетесь?! Позвоните своему брату и сами его спросите! Когда вы последний раз с ним разговаривали? Когда заканчивали школу? — выпалила Анна и отвернулась.

Кто-то поставил рядом недопитый бокал вина. Она выпила его до дна и молча вышла. Успев на последний поезд метро, она приехала домой, но не смогла заснуть. Накинув плащ прямо на халат, спустилась вниз и перебежала через улицу в парк. Села на скамейку. В свете фар проезжавшего по улице автомобиля она увидела глаза вглядывавшегося в нее кота...

— Стопка, я расскажу тебе сказку про Кота в сапогах, — шепнула она, нежно почесывая кошку за ухом. — Ты ведь хочешь, правда? У речки стояла мельница. Каждый день мельничное колесо стучало по воде: тук-тук. Но однажды эти звуки заглушили печальные песни. Умер старый мельник. После поминок братья разделили отцовское наследство: старшему досталась мельница, средний забрал осла, а младшему отдали кота. Понял младший брат, что нет ему места на мельнице. Взял буханку хлеба, серого кота и пошел куда глаза глядят...