Чтение онлайн

Я решил оставить Руху в лохани, не сомневаясь, что когда Физул с Тирой очнутся и обнаружат пропажу, то примутся пытать ведьму еще ужаснее, чем меня.

Я выхватил из-под дрожащих рук Тиры драгоценную книгу. Это было увесистое собрание страниц; переплетенное в черную кожу, украшенную десятком темных солнц и ухмыляющимися черепами вокруг священного знака Кайрика. Украшения странно смотрелись на книге, сочиненной Огмом, но Ринда написала в своем дневнике, что эти украшения были необходимы, иначе Физул не смог бы потихоньку пронести фальшивый том мимо жрецов Кайрика. Я, зная за собой привычку красть не те книги, открыл первую страницу, чтобы посмотреть, не постигла ли меня новая ошибка.

Как я и надеялся, первые страницы оказались пустые. Будучи неумелым рассказчиком, не знающим, как растянуть простое предложение на три или четыре абзаца, Огм создал жизнеописание Кайрика не только лживым, но и коротким; чтобы сделать «Истинное жизнеописание» максимально похожим на «Кайринишад», Ринде пришлось оставить первые страницы пустыми.

Я держал в своих руках цель святого паломничества, реликвию, ради которой столько вынес, – «Истинное жизнеописание Кайрика»!

Я мог бы призвать Кайрика сразу, стоя там перед алтарем с символом Йахту Звима, и попытаться, не сходя с места, излечить Единственного от безумия. Но такое оскорбление хозяину храма не осталось бы незамеченным. Крестник Бэйна презирал нашего Темного Повелителя, и хотя Звим обладал ничтожной силой по сравнению с Кайриком, бог все-таки остается богом, тем более разозленный бог. Мне не нужны были эти осложнения, ибо даже при наилучшем раскладе потребовалась бы вся хитрость и деликатность, чтобы вынудить Единственного прочесть труд Огма —

Я поднял с пола ключи Физула и освободился от наручников с кандалами, но не воспользовался ни одной тряпкой, чтобы прикрыть наготу, так как не хотел иметь дело с угрями, обвившимися вокруг моих врагов. Предоставив Рухе и дальше плескаться в медной лохани, а Физулу и Тире метаться по полу, я загасил все факелы в зале, оставив лишь один, чтобы освещать себе путь, и повернул к проходу, через который охранник ведьмы покинул храм.

Не успел я шагнуть в туннель, как услышал вдалеке пение и шаги множества людей. Звиму, конечно, могли поклоняться только дураки, но и у них хватило бы ума задержать голого человека с такой книгой под мышкой, как «Истинное жизнеописание». Я сразу отступил к лестнице, которую Тира спустила с потолка, и забрался по ней в каменистый проход, ведущий в личные покои Верховного Тирана.

Трудновато мне пришлось. «Истинное жизнеописание» я зажал локтем, за перекладины цеплялся одной рукой, а в другой держал факел. Несколько раз я соскальзывал и был вынужден цепляться за лестницу, так близко поднося к себе факел, что его пламя подпалило с одного бока мои волосы. Только благодаря защите Тира на моем лице не появилось ужасного ожога. Вскоре я достиг конца шахты и сунул голову в темную затхлую комнату.

Мигающий факел осветил комнатушку с каменными стенами и полом из грубо сколоченных досок, в темных углах я разглядел кровать, стол и еще кое-что из мебели. Единственный звук, который здесь слышался, – шипение моего факела; в комнате парил свинцовый холод, какой обычно стоит в помещениях, не знающих солнечного света. Я отложил в сторону книгу, забрался внутрь и принялся искать дверь.

К своему огорчению, никакой двери я не обнаружил. Был, правда, старый дверной проем за письменным столом, но он оказался заложен кирпичами. Я оглянулся на раздвижную лестницу, полагая, что есть еще шанс спрыгнуть в зал и поискать другой ход, но это не решало проблемы со стражей.

Снизу, из зала, раздался стон Физула. Видно, угри отползли или подохли без воды, во всяком случае, возвращаться туда было поздно. Я захлопнул люк и задвинул засов. Потом, не думая о собственной наготе, – разве не все мы наги перед богами? – я открыл рот и воскликнул: «Кайрик, Единственный и Вездесущий!»

Ни единого звука не донеслось до моих ушей.

Следующие слова, которые я попытался произнести, были гораздо более мирские. Я совсем позабыл о колдовстве Физула, заставившего молчать мой язык. Сердце в груди так и упало. Как же мне вызвать Единственного, если я лишился голоса?

Я рухнул на колени, сцепив руки перед собой. Наверняка Кайрик услышит мою немую молитву – ведь он, в конце концов, бог!

Кайрик, Властелин Убийства, Принц Раздора!

Ничего не произошло, разве что Физул начал стонать громче. Внутри у меня поднялась волна гнева. Какое право имела Судьба отвернуться от меня, беспомощного смертного, мелкой сошки в играх богов?

Я обошел комнату в поисках хоть какого-то средства, чтобы дать сигнал Единственному. Наткнулся на сундук с одеждой, но не удосужился переворошить ее. Даже если бы наряды оказались мне впору, у меня не было времени на такую роскошь!

Снова раздался стон Физула, ему вторила ведьма. Это давало мне надежду: когда Физул придет в себя, то она отвлечет его хотя бы на несколько секунд.

Я подошел к письменному столу, нашел перо, чернильницу, стопку пергамента. Сверху лежал кинжал с костяной ручкой в виде священного символа Йахту Звима. Я отбросил ненавистный талисман в сторону, сунул факел в настенное кольцо, окунул перо в чернила и нацарапал на чистом листе пергамента: «Кайрик, Единственный и Вездесущий!»

Сквозь люк до меня донесся громоподобный голос Физула, который звал Тиру и грозился мне отомстить. Руха мычала что-то нечленораздельное, а вскоре застонала и Тира.

Я обшарил взглядом все темные углы, надеясь увидеть фигуру Единственного, но кругом был лишь мрак. Будь это возможно, я написал бы его имя собственной кровью, но благодаря божественной защите мои раны не кровоточили. Я снова погрузил перо в чернила и написал: «Кайрик, Высший из Высших», еще раз обмакнул перо и вывел: «Повелитель Трех Корон!». Одновременно я повторял эти слова мысленно, кричал во все горло.

Комната оставалась такой же пустой, как прежде, и сердце Кайрика наполнило мою грудь холодным жжением.

Физул и Руха начали вопить; я не мог разобрать, что они кричат, но через люк донеслось несколько глухих ударов и звонких пощечин.

Я чувствовал, будто падаю на дно, но не верил, что Судьба, так долго оберегавшая меня до сих пор, решила покинуть своего подопечного именно теперь. Я схватил факел и принялся рыскать по комнате, надеясь увидеть какой-нибудь маленький проход, оставшийся незамеченным. Если бы мне удалось убежать, я укрылся бы в Руинах, пока не закончилось действие заклинания, а потом принялся бы взывать к Единственному до полной хрипоты.