Чтение онлайн

– Прими мою благодарность, Авнер. – Мистра увидела, что, когда Серафим врезался в Хельма, он сломал себе шею, порвал оба крыла и раздробил плечо. Продолжая говорить, богиня начала лечить все переломы. – Я расскажу твоему хозяину, какой ты смелый, Келемвар хорошо тебя вознаградит.

Авнер покачал головой:

– Нет… Келемвар больше не… мой хозяин. Меня прислал… Маск.

– Маск? – Богиня выпрямила шею Авнера, потом приложила к ней обе ладони и направила в Серафима свою исцеляющую магию. – Не может быть. У Маска больше причин, чем у кого-либо другого, держать меня в тюрьме.

– Возможно… но он не ожидал, что я справлюсь с задачей.

Теперь, когда шея была в порядке, Серафим убедился, что говорить стало гораздо легче. Пока богиня исцеляла остальные увечья, он рассказал ей о том, что Келемвар решил заново пересмотреть все свои приговоры, вынесенные в качестве бога Смерти, а еще Авнер объяснил, каким образом Маск предоставил ему шанс стать Серафимом Воров, поручив ему невозможную задачу освободить богиню. К тому времени, когда он закончил, Мистра успела вылечить все его раны.

Они поднялись, и богиня сказала:

– Авнер, тебе не следует служить такому низкому божеству, как Маск. Я замолвлю за тебя словечко перед Келемваром, и ты останешься Серафимом Смерти.

Авнер печально покачал головой:

– Не получится, богиня. Повелитель Смерти переменился. Прежнего Келемвара больше нет, и, боюсь, даже тебе будет не под силу вернуть его обратно.

Брат Дьюрин повел нас через расколотые куски старых Портовых Ворот, затем свернул к берегу скользкой реки из грязи, служившей главным проспектом восстановленного города. Наступила тьма, погрузившая предместье в тени. такие же багровые, как священные одеяния Единственного. Последние каменщики и разнорабочие покинули мост, остались только коренные жители города, удивленно смотревшие на нас сквозь бойницы своих домов-крепостей. Улица воняла тиной, рыбьими кишками и прочим мусором, который туда сваливали; его накопилось столько, что копыта Халы утопали в этой жиже, пока она несла нас со Сванхилдой вперед.

Мы проехали примерно треть пути по восстановленному городу, что составило шагов сто по главной улице, когда кто-то зашипел из тени, позвав Дьюрина. Он свернул на узкую улочку между двумя зданиями и пропал в темноте. Направив Халу вслед за ним, я вспомнил о двух охранниках, сложивших головы в закоулке, где мы сегодня прятались, и по моей спине пробежал холодок. Они погибли в черте «цивилизованного», обнесенного стеной города. Здесь же, на Руинах, вряд ли сам Единственный смог бы сказать, кто там притаился за следующим углом.

В этом закоулке соглядатаем оказался Армод, служитель храма, почти такой же тощий и грязный, как Дьюрин. Армод повел нас сквозь Лабиринт Закоулков, таких темных, что я едва мог разглядеть свою руку, поднесенную к лицу, и все время, пока мы ехали, невольно думал, какое здесь отличное место для засады. Все же ничего не произошло, если не считать того, что я все время чувствовал чьи-то взгляды откуда-то сверху, и один раз нас облаяла бродячая собака, забившаяся в грязную нишу. Нам со Сванхилдой пришлось спешиться и постоять в сторонке, пока Хала пыталась закусить собачкой, но с ее короткой шеей ей было не достать до задней стенки логова, и спустя несколько минут нам было позволено снова взобраться на спину кобылы.

Когда мы выехали из лабиринта, то увидели сестру Келду, поджидающую нас у развалин какой-то стены. Она заменила Армода в качестве проводника и повела нас дальше, а мрачные цитадели восстановленного города сменились темными грудами мусора. Хала больше не хлюпала копытами, а грохотала ими, и свет от полной луны освещал наш путь мерцающим серебром.

Зловоние порта исчезло, Сванхилда, сидевшая за моей спиной, задышала спокойнее. Она наклонилась вперед и зашептала мне на ухо:

– Зачем ты приехал в Зентильскую Твердыню? Ты ведь должен знать, что «Кайринишада» здесь нет. Мы целый год рассылали письма всем важным Истинным Верующим.

– Я ничего не получал, хотя знаю об одном таком письме, посланном моему калифу.

– Так зачем все-таки ты здесь?

Я прикусил язык, не желая выкладывать правду этой женщине. Физул мог пробыть в своей башне весь день, наблюдая и прикидывая, когда мы появимся, – или кто-то мог ему донести, что мы придем с наступлением темноты, и этим кем-то вполне могла оказаться Сванхилда, как и любой другой житель Зентильской Твердыни.

– Ну? – настаивала Сванхилда.

Я бросил через плечо;

– Ты задаешь слишком много вопросов, сестра.

Сванхилда дернулась, словно от удара, но ее руки по-прежнему крепко держали меня за пояс – наверное, на тот случай, если Физул приведет в действие одну из своих ловушек.

Я украдкой бросал взгляды направо и налево, пока, наконец, до меня не дошло, что засады бояться нечего. Находясь под защитой Тира, да еще на таком скакуне, как Хала, я мог бы легко удрать, без всякого вреда для себя и своего дела. Успокоившись таким образом, я поступил по-глупому: наклонился и похлопал верную лошадку по шее.

Хала обернулась, оскалила острые зубы, и я едва успел отдернуть ногу, прежде чем она защелкнула челюсти.

– Что это с ней? – поинтересовалась Сванхилда из-за моей спины.

– Она разозлилась из-за того, что собака удрала. – Заклинание Мистры заставило меня добавить: – Или из-за того, что я отобрал у нее кость.

– Кто же из вас хозяин? – презрительно фыркнула Сванхилда. – Ты или Хала?

– А сама как думаешь? Я ведь рассказывал, ее создал Кайрик.

Келда свернула в широкий каменистый проход, который когда-то был улицей. Шагов через пятьдесят тропа заканчивалась под высокой уцелевшей стеной. Там мы и нашли остальных служителей храма. Они ждали у начала узкой траншеи с крутыми стенками, проделанной кем-то или чем-то в горе строительного мусора.

Один из братьев указал на проход:

– Уничтожитель пошел туда. Тира все еще…

– Скорее! – донесся из траншеи приглушенный голос Тиры. – Он пытается удрать!

Келда и остальные тут же бросились в траншею, но я попридержал Халу и не ринулся за ними в темноту.

– Пошла! – скомандовала Сванхилда, пиная Халу в бока.

Из глотки кобылы раздался львиный рык, и она сделала робкий шажок вперед. Я натянул поводья и остановил ее, тогда кобыла взбрыкнула, чуть не сбросив сестру Сванхилду.