Чтение онлайн

Я перевел Халу на рысь и только тогда заметил, что холм на той стороне реки целиком состоял из обломков камней. Он напоминал кучу строительного мусора, так как среди, валунов попадались многочисленные куски каменной кладки, набросанные кое-как; не будь этот холм во много раз больше самой Зентильской Твердыни, я решил бы, что это какая-то свалка.

Хала трусила среди лачуг перед городскими воротами, странный холм скрылся из виду. Ворота стояли раскрытыми настежь; из сторожки вышли двое часовых и скрестили алебарды, преградив мне путь. Часовые были огромные, как евнухи в гареме. Поверх кольчуг на них были надеты черные плащи, украшенные эмблемой Зентильской Твердыни – белой крагой с драгоценным камнем.

Я потянул поводья Халы, остановив ее прямо перед поднятой решеткой. Тут же изо всех щелей повылезали нищие и приготовились окружить меня в то мгновение, когда я переступлю городскую черту. Из лачуги за моей спиной также вышли двое; один держал в руке потрепанную карту, а второй вел за собой оборванного юнца, которого, несомненно, намеревался подсунуть мне в качестве проводника. Испугавшись, что Хала захочет закусить мальчишкой, я отогнал всю троицу прочь взмахом руки и переключил все внимание на часовых.

– Можно войти?

– Назови свое имя и дело, которое привело тебя в Зентильскую Твердыню, – велел старший. (До меня долетел резкий запах горящего торфа и тихий гул городских улиц.) И покажи свои монеты, чтобы мы знали, можешь ли ты заплатить за въезд.

Любой купец, объездивший столько городов, сколько я, не станет демонстрировать запас денег у ворот. Если охранники сами не воры, то наверняка работают в сговоре с ворами, а если даже они честные, то все равно пытаются определить, какую мзду получить с приезжего.

Я даже не шевельнулся, чтобы достать деньги.

– Наверное, будет лучше, если вы мне скажете, сколько стоит въезд в Зентильскую Твердыню, и тогда я сам решу, в состоянии ли я заплатить или нет.

Часовой внимательно рассмотрел мою изорванную одежду, мою великолепную кобылу, пытаясь понять, то ли я конокрад, то ли жертва разбойников с большой дороги; его интерес в этом деле заключался лишь в том, что с вора он мог получить больше, чем с жертвы. Хала фыркнула, выпустив из ноздрей черные клубы дыма, и посмотрела на обоих солдат, а мне осталось молиться, чтобы она поняла, как нелегко будет разжевывать стальную кольчугу.

Наконец часовой постарше решил, что я больше смахиваю на жертву, чем на конокрада.

– Наш тариф – серебряная монета.

– Серебряная монета! – возмутился я. Собрав небольшой запас монет с жертв Халы, я мог бы позволить себе заплатить в десять раз больше, но отец научил меня мудрости извлекать выгоду из любой сделки, поэтому я затряс головой. – Вы пустите меня по миру! Могу дать только это, не больше.

Я сунул руку под накидку, где хранил медяки, но магия Мистры заставила мою руку полезть в другой карман, где лежали серебряные монеты, и одну из них я швырнул охраннику. Он поймал монету на лету и удивленно улыбнулся, а я лишь подавил стон разочарования, ведь он мог бы пропустить меня и за три медяка.

Я сжал бока Халы, чтобы она двинулась вперед. Кобыла сделала два шага, ткнулась носом в скрещенные алебарды и оскалила острые клыки. Часовые подняли брови, но не оружие.

– Назови же свое имя и дело, – велел охранник помоложе, и я видел, что ему нравится исполнять свой долг, в отличие от его напарника, собиравшего пошлину. – Нам не нужны темные личности в Зентильской Твердыне.

– Меня зовут Мух… – В этом месте проклятое заклинание Мистры заставило меня поперхнуться на лжи, которую я намеревался произнести. – Меня зовут Малик-эль-Сами-ин-Нассер, а что касается моего дела, то вам нужно знать только, что оно носит частный характер и имеет отношение к одному из жителей вашего города, – заклинание Блудницы тут же заставило меня уточнить: – к Физулу Чембрюлу.

Я сразу понял, что совершил ужасный промах. Картограф с проводником ретировались в свои лачуги, а нищие исчезли в переулках, оставив только одну желтоволосую каргу и двух стариков. Я мысленно пожелал Блуднице, чтобы ее скрутила чума; мне совсем не хотелось сделать всеобщим достоянием тот факт, что я приехал к Физулу Чембрюлу.

Тем не менее, старший охранник отреагировал спокойно: он опустил алебарду и знаком велел напарнику последовать его примеру. Потом он шагнул ко мне:

– Лучше бы тебе, не упоминать вслух имя Верховного Тирана. (Пока он это шептал, Хала небрежно мотнула головой, словно хотела рассмотреть стражника, и если бы тот из предусмотрительности не прикрыл плечо алебардой, то, как пить дать, лишился бы руки.) В списке лорда Оргота Физул стоит первым кандидатом на плаху.

– Понятно. – Ситуация складывалась неудачно для меня, но я тем не менее не терял надежды и, наклонившись вперед, спросил: – Не подскажешь, где найти его дворец?

– Дворец? В Зентильской Твердыне?

– Тогда скажи хотя бы, где находится храм Йахту Звима. Я проделал такой долгий путь…

– Так ты один из Преданных?

Стражник поднял руку и два раза моргнул обоими глазами, а я давно привык скупать товары у определенных людей, пользующихся секретными знаками, и потому сразу распознал его сигнал. Я сам повторил жест и кивнул, решив, что магия Блудницы мне не страшна, если только сопротивляться желанию говорить.

Но тут мой рот раскрылся по собственной воле, и из него посыпались слова:

– Я Преданный нашего Повелителя Кайрика, Единственного и Вездесущего.

– Так ты кайрикист? – Стражник отшатнулся от меня как от прокаженного. – Вонючий грязный кайрикист?

Проведя в дороге так много дней, я, безусловно, отвечал этому описанию, и даже больше, тем не менее, мне было неприятно выслушивать это из уст какого-то жалкого часового. Я пнул его в грудь, щелкнул поводьями, и Хала рванула мимо молодого стражника в Зентильскую Твердыню. В любом другом городе охранники у ворот пустили бы мне вслед дождь стрел, но мне в плечо угодил лишь один-единственный камень.

– Почитатель Кайрика! – раздался крик за моей спиной.

Я оглянулся и увидел, что молодой часовой и его напарник постарше собирают камни, а потом из сторожки полетела гнилая репа и метко припечатала меня, оставив мокрые следы. Если бы стреляли из самострелов, мне не пришлось бы так туго: магия Тира защитила бы меня, и я не был бы покрыт с ног до головы вонючей слизью.

Охранники запустили свои камни:

– Кайриков фанатик!

Озадаченный тем, что охрана подняла такую странную тревогу, я развернулся, приготовившись ехать дальше, и увидел, что из всех закоулков мчатся нищие. Они начали забрасывать меня всевозможным мусором, вскоре к ним присоединились хорошо одетые горожане – они метали булыжники – и каменщики, швырявшие в меня с мастерков строительный раствор. Кто-то с верхнего этажа даже выбросил ночной горшок, и тот разбился о голову Халы.