Чтение онлайн

— У вас, — сказал он, не предложив объяснений.

Идя следом к лифтам, заметил забившихся в угол Джима Залески с Майлсом Кенуэем, которые переговаривались, склонив друг к другу головы, и замолчали, увидев его.

— Жду снимка с минуту на минуту, — сообщил Кенуэй.

Джек на ходу выставил большой палец.

Значит, разведчик последовал совету сопоставить визуальную информацию о здешнем и кентуккийском Роме. Возможно, выйдет что-нибудь весьма интересное.

— Что за снимок? — спросил Кэнфилд.

— Одного общего знакомого.

Поднимались молча, Кэнфилд деловито грыз ногти, Джек старался не смотреть на обернутые фланелью ноги, неприятно шевелившиеся под пледом. Никак не мог выбросить из головы ответ Мелани на вопрос Лью, что представляют собой эти ноги: «Тебе знать не захочется».

Номер оказался точно таким же, как у него. Вполне можно было бы спутать, если бы не стоящие в последнем непонятные зеленые ящики.

— Ну, давайте-ка вспомним, — усмехнулся Кэнфилд сквозь рыжую бороду Хагара, указывая ему на кресло, — до чего мы дошли.

Он сидел, грызя ноготь, обкусывая мясо вокруг лунки, глядя на Джека чересчур горящим взглядом. Взвинчен больше обычного. Под мышками темнели просоленные полукружия.

— Вчера добрались до зоны «детей Иного», где обитаете вы и Мелани Элер, — напомнил Джек, сидя в кресле на одном уровне с Кэнфилдом. — Потом Рома заметил, что я будто бы им помечен.

— Не «будто бы» — метка присутствует, и вам это известно.

Ты ее тоже видишь? — мысленно спросил замерший Джек. И как можно небрежнее передернул плечами, насколько позволяли напряженные мышцы.

— В самом деле?

— Конечно. Расстегните рубашку, и я докажу.

— Прошу прощения. Не при первом свидании.

Кэнфилд не рассмеялся.

— В чем дело? Боитесь, как бы шрамы вас не связали со мной и с моим врожденным дефектом?

Джек сдержал дрожь, видя, как дернулись под одеялом ноги.

— Все мои шрамы получены через много лет после рождения. Ваши дефекты, как вы говорите, возникли еще до него. Никакой связи не вижу.

— Ах, — вздохнул Кэнфилд, подняв хорошо обкусанный указательный палец. — Но кто вам нанес эти шрамы? Чудовище, верно?

Он вытаращил глаза. Ему и это известно?

— Откуда у вас эти сведения?

— О тварях Иного?

Почему не назвать их своим именем?

— Угу. Откуда вы о них знаете?

— В прошлом году мы с Мелани чувствовали их присутствие. Точно так, как я чувствую шрамы у вас на груди, мы почуяли приближение тварей Иного с востока.

Точно. Ракшасы явились с востока... из Индии... на грузовом пароходе.

— У меня такое впечатление, что вы ни одного никогда не видели.

— Не удостоился чести. Мы искали, но так и не обнаружили.

— Ваше счастье.

— Я думаю иначе. Могу представить их почти... братьями. В конце концов, тоже дети Иного вроде меня и Мелани, хотя в них от него гораздо больше, чем в ком-либо из нас.

— Мне уже окончательно надоело это слово — Иное...

— Фактически, идеальное слово. Иное означает все, что «не наше», имея в виду человеческий род и реальность, в которой мы живем. Мелани видит в нем своего рода вампира, высасывающего жизнь отовсюду — духовную жизнь. Как только окончательно высосет, настанет немыслимо темное время.

— И как это ему удается?

— Украдкой, когда никто не видит с другой стороны. Открыто вторгнуться не может, пока нынешний домовладелец держит дверь на запоре, но всегда рядом, топчется на самом пороге, не сводит с нас глаз, старается на секунду прорваться, устраивает фантастические пугающие демонстрации, пользуется своим влиянием, сея раздоры, страх и безумие где и когда только можно.

— Например, с помощью собравшейся внизу компании?

Кэнфилд кивнул:

— Одни чувствуют сильнее, другие слабее, но все мы знаем о яростной битве. Не важно откуда — из предсознания, постсознания, подсознания, из бессознательной информации, заложенной в самые потаенные уголки, в каждую клетку нашего тела... Запредельное ощущение отражается в любой религии с начала времен: Гор и Сет, титаны и олимпийцы, Бог и Сатана. Война идет с сотворения мира. Мы знаем об этом. Чуем за дверью Иное, слышим его нетерпение.

— Ладно. Хорошо. Допустим, это правда. Но как сейчас, здесь действует это... дьявольское Великое Ничто?

— Оказывая влияние на некоторых восприимчивых личностей, «тронутых им», по выражению Мелани.

— Действительно тронутых, лучше не скажешь, — хмыкнул Джек.

— Интересно, не правда ли, — с улыбкой заметил Кэнфилд, — что слово «тронутый» имеет и другой смысл?

Он об этом не думал, а подумав, не обрадовался.

— Продолжайте.

— Согласные чуткие люди поддаются влиянию и берутся за дело — провоцируют раздоры, обеспечивают прикрытие.

— По команде Иного.

— Не столько по команде, сколько из сочувствия. Не получают прямых приказов, но в определенной мере разделяют его этику.

— О какой же тут этике может идти речь?

— Хорошо, может быть, этика — не идеальное слово. Как насчет «эстетики»? Лучше звучит? Какими бы ни были термины или причины, они стараются внести в повседневную жизнь как можно больше хаоса и разногласий. Несогласные вступают в ответную борьбу, расплачиваясь дорогой ценой.

— Имеются в виду члены СИСУПа.

— Да. Мы называем их «экстрасенсами». К счастью или к несчастью, их нервная система острей реагирует на Иное. Сознание воспринимает постороннее воздействие, поэтому они слышат голоса, поэтому провозглашают безумные на первый взгляд теории.

— Например, о серых инопланетянах, рептилиях, Маджестик-12, Новом Мировом Порядке...

— Мелко мыслите. Все идет из одного источника, от христианской Книги Откровения до иудейской Каббалы и Бхагават-гиты.

— Иными словами, нет никакого теневого правительства, которое пытается контролировать наше сознание.