Чтение онлайн

У нее на лице было выражение ребенка, только что потерявшего любимую игрушку.

А вот Энтони не унывал.

— Почему не можем? Мы подарим друг другу индейку к рождественскому ужину. Мы подарим друг другу стихи. Мы можем пойти на прогулку в парк.

Он казался таким милым, что Беттина улыбнулась и смахнула слезы.

— Но мне хотелось подарить тебе что-нибудь получше.

Энтони, нежно обняв ее, прошептал:

— Ты уже подарила.

На следующей неделе все ее планы, связанные с Рождеством, нарушило недомогание. Каждый день ее мучили приступы рвоты. К вечеру наступало небольшое облегчение, но утром тошнота возобновлялась с новой силой. К концу недели она побледнела и осунулась.

— Покажись доктору, Беттина, — посоветовал как-то Энтони, когда она, пошатываясь, вышла из ванной.

Но Беттине не хотелось идти к личному врачу Айво. Надо будет все ему объяснять, а тот станет любопытствовать и потом все расскажет Айво. Поэтому она решила пойти к врачу, которого ей рекомендовала знакомая Энтони, работавшая с ними на последних гастролях. В тесной, переполненной приемной валялись журналы с обтрепанными краями, а пациенты были все какие-то поникшие и бедные. Ожидая своей очереди, она не только испытала тошноту, но была близка к обмороку. За несколько минут до того, как надо было войти в кабинет, ее жестоко вырвало. Но ей понравились добрые глаза врача, который ласково пригладил ей растрепавшиеся волосы и спросил:

— Совсем плохо, да?

Беттина кивнула. Она никак не могла отдышаться.

— И давно это у нас?

Он внимательно смотрел на нее. У него были очень хорошие глаза, и Беттине было не так страшно, как вначале. Вздохнув, она легла на кушетку.

— Почти две недели.

— Стало хуже, лучше? Или без изменений?

Он подкатил кресло на роликах и сел рядом. С его лица не сходила легкая улыбка.

— Почти все время одинаково плохо. Иногда бывает лучше по вечерам, но не так чтобы намного.

Доктор деловито кивнул и что-то отметил в карте.

— Прежде такое бывало?

Беттина поспешно помотала головой.

— Нет, никогда.

Тогда он ласково посмотрев ей в глаза и спросил:

— У вас бывали беременности? Она опять помотала головой и недоуменно посмотрела на врача, а потом сообразив, приподнялась на кушетке и спросила:

— Я что, беременна?

— Очень может быть, — сказал он и, выдержав паузу, добавил: — Это очень плохо для вас?

Беттина задумчиво пожала плечами. Ее глаза осветились едва заметной улыбкой.

— Не знаю.

— Ваш муж — актер?

Большинство его пациентов были актеры. В этом мире все — рекомендации, сплетни, болезни — распространялось очень быстро, словно лесной пожар. И, вместе со всем остальным, его имя. Беттина кивнула.

— Он сейчас работает?

Доктору было известно, как иногда случается. Часто ему приходилось по полгода ждать оплаты своих услуг, если он вообще ее дожидался.

— Нет, сейчас — нет. Но я уверена, что он очень скоро найдет работу.

— А вы тоже актриса?

Беттина отрицательно помотала головой и слабо улыбнулась. Кто она? Второй режиссер? Начинающий драматург? Девочка на побегушках? Сейчас — никто. Теперь нельзя сказать: «Я — дочь Джастина Дэниелза» или «Я — жена Айво Стюарта».

— Нет, я — просто жена Энтони Пирса, — она произнесла это почти рефлексивно, в то время, как доктор осматривал ее. Он почувствовал, что ее жизнь не умещается в этой простой фразе. На ней — очень дорогой свитер и дорогая твидовая юбка. Мокасины — от Гуччи, и хотя пальтишко дешевенькое в отличие от остальной одежды, часы на руке — золотые, просто фантастические.

Чтобы. подтвердить первое предположение, тут же сделали пробу на беременность, и результат оказался положительным.

— У вас подходит к концу второй месяц беременности, Беттина.

Доктор пронаблюдал за ее реакцией. Его тронула ее радостная улыбка.

— А вы не кажетесь несчастной.

— А я вовсе не несчастна.

Она поблагодарила его и условилась о следующем визите, хотя теперь, как сказал напоследок доктор, ей следовало бы показаться совсем другому врачу. Он не смог дать ей ничего от тошноты и рвоты, но Беттину приступы уже не страшили. Доктор уверил ее, что через месяц все пройдет или, по крайней мере, значительно ослабится. Но Беттину это теперь не волновало. Ради такого можно и потерпеть. У нее будет ребенок! Беттина летела домой, как на крыльях. Она бегом поднялась на мансарду и уже на самом верху в страхе подумала, что, наверно, ей не следовало так делать — вдруг это повредит ее будущему ребенку? Она ворвалась в квартиру, словно смерч, желая немедленно поделиться новостью, но Энтони дома не было.

Тогда она выпила бульон и съела несколько крекеров. Ее начало подташнивать, но она продолжала есть. Врач сказал, что надо стараться есть как следует. Ради ребенка. И Беттина обещала. Вдруг ей в голову пришла мысль не говорить пока Энтони о ребенке. Подождать до Рождества, тем более что оно не за горами — осталось всего пять дней. Это будет ему лучшим подарком. Довольно посмеиваясь при мысли о своем секрете, Беттина захлопала в ладоши, как дитя. У них будет ребенок! Беттине не терпелось узнать, что скажет Энтони.

В сочельник Энтони удивил Беттину — он принес домой маленькую елочку. Они поставили ее на столе и украсили гирляндами. Беттина приготовила воздушную кукурузу, но едва к ней притронулась, а под елку каждый из них положил по небольшому пакету. Это напомнило им старое, доброе кино, и они со смехом поцеловались. Первой открыла свой пакетик Беттина. В нем лежала авторучка, стилизованная под старину, — очень симпатичная. Беттина радостно улыбнулась.

— Этой ручкой ты напишешь свою первую пьесу — воскликнул Энтони.

Беттина поблагодарила его, обняла и крепко-крепко поцеловала.

— Теперь ты открой.

Она подарила ему серебряные запонки, которые он две недели назад облюбовал в близлежащей антикварной лавке.

— Беттина, ты сошла с ума!

Энтони пришел в восторг и побежал сменить сорочку, чтобы примерить запонки. Беттина, улыбаясь, пошла за ним.

— Энтони!

Голос у нее был какой-то вкрадчивый. Он не мог понять, в чем дело.

— Да, любимая?

Они посмотрели друг другу в глаза.