Чтение онлайн

Я познакомил их со своей дамой, и они раздвинулись, освобождая ей проход к стойке. Начавшийся было разговор оборвался, едва она стала садиться на стул. Там было на что посмотреть. Потом мы заказали коктейли.

Пять минут я мирился со светской болтовней, затем перешел к делу.

— Арнольд говорил, что у вас есть подходящие для меня производственные площади.

— Вполне возможно, — осторожно ответил Руарк.

— Там есть все, что нужно, — вмешался Арнольд Зикер. — Восемнадцать тысяч акров. Из них две тысячи — ангар, который можно использовать хоть сейчас. Кроме того, пристань и железнодорожная ветка.

Я словно и не слышал Арнольда. Ему лишь бы получить комиссионные.

— Я не понимаю, почему вы решили продать завод? — обратился я к Руарку.

— Честно?

Я кивнул.

— Никакой перспективы.

Я молчал, предлагая ему продолжать.

— Все написано черным по белому. Уменьшение расходов на оборону прежде всего ударит по нам.

— Почему вы так думаете? — спросил я. — Куда они денутся без вертолетов?

Компания Руарка выпускала в основном винтокрылые машины.

— Они потребуются, — согласился он, — но не в таком количестве. У нас все ладилось, пока титаны занимались своими дорогостоящими проектами. «Боинг» строил «747-й», «Локхид» — «1011» [7] и сверхзвуковой бомбардировщик, серийное производство которого никак не утвердит Конгресс. А теперь все, что останется, отдадут им.

И это естественно. У них больше работников, больше наличных средств.

— А как насчет коммерческого использования ваших вертолетов?

— Исключено. Рынок заполнен. А потом, наши вертолеты не приспособить для мирных целей. Они проектировались как боевые машины, — он отпил из бокала. — Мы уже получили извещение, что на следующий год заказов не будет.

— Я это ценю, — я смотрел ему прямо в глаза. — Вашу честность и откровенность.

Он улыбнулся.

— Вы спрашиваете, я отвечаю. Да я ничего и не сказал вам такого, чего вы не узнали бы сами, если б навели справки.

— Все равно спасибо. Вы сберегли мне немало времени. Вся необходимая документация по заводу у вас с собой?

— Да, — он указал на «дипломат», стоящий на полу у его ног.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда давайте пообедаем, а потом поднимемся ко мне и все обстоятельно посмотрим.

Из нашего номера они ушли в четвертом часу утра.

— Как надумаете осмотреть завод, сообщите. Я пришлю за вами самолет.

— Благодарю. Я свяжусь с вами завтра.

Джон Дункан прилетал утренним рейсом. Из «Вифлеем моторс» он уволился четыре года назад, когда ему стукнуло шестьдесят. В наши планы Номер Один посвятил только его.

— Джон Дункан для меня что Чарли Соренсен для Генри Форда. В автомобилях для него нет тайн, — сказал мне как-то старик.

— Но он на пенсии, — возразил я.

— Он вернется, — заверил меня Номер Один. — Насколько я его знаю, ему уже до смерти надоело корпеть в гараже над газотурбинным двигателем собственной конструкции.

Номер Один не ошибся. Джон Дункан задал мне лишь один вопрос: когда мы намерены начать?

Закрыв за ними дверь, я вернулся в гостиную, налил себе виски, сложил бумаги в стопку, сел на диван.

— Они ушли? — донесся с порога спальни ее голос.

Я поднял голову. Ночная рубашка из тончайшего батиста не скрывала таящихся под ней сокровищ. Я кивнул.

— Я заснула, но сквозь сон слышала ваши голоса.

Сколько времени?

Я посмотрел на часы.

— Двадцать минут четвертого.

— Ты, должно быть, совсем вымотался.

Она налила себе джина с тоником. Села в кресло. Пригубила бокал.

— Может, я чего-то не понимаю, но мне кажется, всего этого не нужно для изготовления нескольких гоночных автомобилей, не так ли?

Я не стал с ней спорить.

— То есть ты задумал что-то еще?

— Да.

Она замялась.

— Лорен знает об этом?

— Нет.

Она помолчала, выпила джин.

— А ты не волнуешься?

— На счет чего?

— Насчет меня. Что я могу ему рассказать.

— Нет.

— Почему? Ты же ничего обо мне не знаешь.

— Знаю, и предостаточно, — я поднялся, добавил в бокал канадского виски, повернулся к ней. — Помимо того, что в постели с тобой едва ли кто потягается, мне думается, что ты очень честная и порядочная женщина.

Она замерла, облизала губы розовым язычком.

— Я тебя люблю.

— И это мне известно, — ухмыльнулся я.

Она швырнула в меня бокал, и мы отправились в спальню.

Она подошла ко мне, когда я брился.

— Ночью ты кричал во сне, — расслышал я сквозь жужжание электробритвы. — Сел, закрыл лицо руками и начал кричать.

Я смотрел на ее отображение в зеркале.

— Извини.

— Сначала я не знала, что и делать. Потом обняла тебя, уложила, и ты успокоился.

— Ничего не помню, — я выключил электробритву.

Конечно, я обманывал ее. Этот кошмар никогда не покидал меня. Ни во сне, ни наяву. Я протер лицо лосьоном.

— Скажи, Анджело, почему твои глаза не улыбаются?

— Я побывал на том свете… Счастливчики остаются там. Мне же не повезло.

Ее отображение исчезло. Слишком поздно я вспомнил об участи, постигшей ее мужа, и последовал за ней в спальню. Она стояла у окна, глядя на Сан-Франциско. Я обнял ее, повернул к себе.

— Я говорил только про себя.

Она прижалась лицом к моей груди. По щекам ее катились слезы.

— Я понимаю, что ты хотел сказать, но ничего не могу с собой поделать.

— Все нормально. Ты такая красивая.

Внезапно она разозлилась. Отпрянула от меня.

— Да что же это с вами такое? Джон ничем не отличался от тебя. Почему вы никого не подпускаете к себе?

Почему в ваших душах нет ничего, кроме безумного желания разбиться о какую-нибудь стену?

— Ладно.

— Что «ладно»? — фыркнула она.

— С этим я уже покончил. Придумай что-нибудь поновей.