Чтение онлайн

— Ты обалдел? Никакой твёрдой пищи, усёк? Что у нас там по инструкции? Так...

Она пробежала глазами по распечатке, покачала головой и сунула бумагу в карман джинс.

— Значит, пьёшь антибиотики и специальные коктейли. Сейчас состряпаем.

Пока Дэни возилась с напитком, Филч проковылял к столу. Боковым зрением Дэни заметила, как медленно и осторожно ходит парень, а уж садится и вовсе, как семидесятилетний старичок.

— А тебя как зовут? — спросил он без особого интереса.

— Дэни.

— Это от «Даниэллы»?

Надо же, подумала она, а он оказался сообразительнее мамаши, попал в точку. Видимо, её молчание он принял за согласие, раз затем произнёс:

— Имя не для девицы, которая соглашается на пятидневку с незнакомыми людьми.

— Это всё, что оставил мне отец — громкое, дурацкое имя, которое я ненавижу. — Она почти со злостью захлопнула крышку пластикового стакана, повернулась к столу и поставила коктейль перед парнем. — Вот, пей до дна, Ричи-Рич. Я слежу.

— Я поражаюсь, дорогуша. Кем ты себя возомнила? Решила, что моя мать дала тебе власть? — Он медленно встал, опираясь о край стола и двинулся прямо на девушку. — Я не стану ни слушаться тебя, ни выполнять указания матери, ясно? Тебе нужны деньги, бедное, нищее создание, но это не мои проблемы. Просто уясни сразу: тебе со мной не справиться. Бери свои вещички и убирайся вон!

Последние слова он прошипел с такой злобой, что, казалось, выпустит пар из ноздрей, как огнедышащий дракон. Этого дракона надо поставить на место, и Дэни знала, как нужно это сделать. Она знала множество способов унижения таких вот эгоистов, зажравшихся богатеньких мальчиков, которых слишком долго целовали в попку.

Девушка резко дёрнулась вперёд, положив обе ладони парню на грудь, толкнула его так, что тот стиснул зубы и не устоял на ногах: упал на стул позади него.

— Теперь послушай меня, Ричи-Рич! — Дэни наклонилась к нему, сдёрнула капюшон с его головы и максимально приблизилась к изуродованному лицу. — Я за эти деньги буду держаться, как хищник за кусок мяса! Я не позволю какому-то обиженному судьбой жлобу себя дурачить. Мне плевать на тебя, твои чувства, твои страдания. Мне нужны деньги — твоя мать желает тебе скорейшего выздоровления. Это замкнутый круг, в котором всё идеально! И ты будешь жить и восстанавливаться, даже если нам придётся приковать тебя цепями к постели и насильно пичкать лекарствами. Да, сладкий, придётся тебе терпеть меня, врачей и свою ненавистную мамашу! Ты меня понял?

Филч был зол, она видела это невооруженным глазом. Это приведение с остервеневшим взглядом готово было её убить... Однако, Ричард промолчал. Резко выдохнул, и опустил глаза, уставившись на свои колени. Дэни отстранилась, удовлетворённая маленькой победой, и только тогда он спрятался в свой любимый капюшон.

— Пей это. Живо!— девушка подала ему стакан прямо в руки.

Полминуты она наблюдала, как забинтованные, тонкие пальцы сжимают стакан, пока парень медленно пил, отвернувшись от неё. Наконец, покончив с этим делом, он поднялся и прохрипел:

— Я устал.

— Ну, тогда тебе нужен крепкий, здоровый сон. Только не увлекайся. Нам ещё предстоит массаж, обед, затем бинты сменить...

Ричард её не дослушал, просто развернулся и покинул кухню; Дэни услышала, как заскрипела лестница под его ногами, затем хлопнула дверь в «палату». Девушка, будучи, довольный собой, прошла в гостиную. Да, больше он не подкрадётся незаметно.

***

Забавно, как быстро проходит день, когда ты не делаешь ничего, но знаешь, что тебе за это заплатят. В послеобеденное время Дэни постучала в дверь на втором этаже и, не получив ответа, вошла в комнату. Филч спал на своей белоснежной койке, на спине, положив забинтованные руки поверх покрывала. Дышал медленно и тяжело, и во сне, в тенях комнаты, его обожжённое лицо казалось чёрным. Недолго подумав, девушка всё же решила не будить парня. Да и пихать его, и вообще применять грубую силу не стоило. Она никогда не грубила тем, кто не мог ответить. А этот, хоть и крупный малый по сравнению с ней, не сможет её тронуть. Вряд ли, при его увечьях.

Оставив парня досыпать, Дэни спустилась вниз, включила в просторной, уютной гостиной телевизор и поудобнее устроилась на широком, мягком диване. К пяти вечера ей надоело щёлкать по музыкальным и новостным каналам, и под один из старых, чёрно-белых фильмов ужасов, она стала засыпать.

— ... Всё, что я знаю — это смерть, в её самой ужасной ипостаси, ожидает меня на верху этой лестницы! [1]

— Ты, наверное, ударилась головой, — Дэни лениво прокомментировала жалобу главной героини и положила голову на маленькую подушку. — Как можно забыть свой самый жуткий день в жизни и не знать, что тогда произошло? На то он и самый страшный день...

Девушка больше не могла бороться, неожиданная усталость одолела её за несколько коротких минут. Дэни закрыла глаза и расслабилась.

— ... Мы покинули старый дом: в тишине, в предчувствии беды, это место, где царили ужас и смерть. Он был полон призраков. Больше никто и никогда не будет жить здесь. Это был дом безумия...

Её разбудил рекламный ролик, как всегда, прозвучавший громче записи старого фильма. Дэни резко выпрямилась, протёрла глаза и, отыскав в складках дивана пульт, выключила телевизор.

Только в то мгновение она осознала, где и почему находится. Сон расстаял, а с ним короткое забвение: подтянув джинсы, Дэни поспешила наверх. И вдруг остановилась, оказавшись в тёмном коридоре, который пересекала лишь одна полоса света, льющегося из приоткрытой двери «палаты». Нет, не жуткая схожесть с той самой лестницей из чёрно-белой картины заставила её остановиться. Скорее, идея того, какой кошмар кроется во тьме дома, в котором она посмела заснуть. Дэни повела плечами, сделала глубокий вдох и подошла к самой двери. Входить или стучать не стала, просто опустилась на колени и заглянула в проём.

Она видела Филча, стоявшего спиной к ней, лицом — к шкафу. Видимо, он всматривался в стекло, в своё отражение. Парень очень медленно снял с головы капюшон халата, затем дрожащими пальцами, с аккуратной осторожностью, стянул с плеч сам халат. Дэни знала, что это нечто неправильное, ненормальное, стоять вот так, на коленях, и подглядывать за тем, как раздевается Ричард, но сделать с собой ничего не могла. Не могла заставить себя отвернуться и уйти.

Теперь она видела его широкую, голую спину, почти полностью обезображенную ожогами и шрамами кожу, и не могла оторвать взгляда от этого уродства, от жилистых рук, ещё забинтованных по локти, от мускулов, кажущихся открытыми.