Чтение онлайн

"Бедный Марченко, — подумал я. — Вот что значит жадничать и не делиться с начальством", — но вслух сказал:

— Так арестуйте Марченко. Снимите с него показания. Разгромите это гнездо в отеле "Петрозаводск”, выясните, на кого сейчас работает этот бывший обкомовский секретарь и…

— Арестуйте всю мэрию, — продолжил Беркесов, — всех банкиров, весь Петросовет, весь Верховный Совет и так до бесконечности.

Он помолчал, потом как-то вызывающе посмотрел на меня. Хотя, может быть, мне это показалось.

— Вы действительно советуете мне арестовать Марченко?

— Зная вас, полковник, — ответил я, — готов держать пари, что Марченко уже арестован.

Беркесов покраснел, но сделал вид, что не расслышал моей реплики.

— Мне многие это советуют, — вырвалось у него, — потому что Касимова арестовать невозможно. Он иностранный подданный.

— У него дипломатический паспорт? — поинтересовался я. — Он официально аккредитован в Петербурге как представитель правительства Ливана?

Беркесов вздохнул и сказал:

— Выясняйте сами, кем он аккредитован, но мне его не арестовать, а принимать решения о высылке я не имею права. Знаете, что он сказал, увидев Кобаненко? "Ты, молодец, Витя. Все сделал правильно. Оправдал доверие. Пусть они подавятся этими эшелонами. Главное, что мы сделали свое дело".

— Какое дело? — спросил я.

— Мне бы самому хотелось это узнать, — сознался Беркесов, — мне бы хотелось узнать многое. Но ничего не получается. Либо начальство одергивает, либо обстоятельства не позволяют. Знаете, кто приезжал к Касимову недавно? Дмитриев — фюрер всероссийской "Памяти”.

Я сделал над собой усилие, чтобы не продемонстрировать излишней заинтересованности.

— Ну и что? Что из этого следует?

— А то, что через "Память" идет оружие на Ближний Восток. А Касимов — это, видимо, представитель клиента. Так что, пока мы с вами пересчитываем латунные чушки, ракеты проскочили в порт и отправились по адресу. Примите это как версию. Дмитриев зря в Питер не ездит. На митингах могут поорать и без него.

— Так о чем конкретно Дмитриев говорил с Касимовым? — спросил я.

— Да ни о чем, — развел руками полковник. — Они что, маленькие и не понимают, что все гостиницы подслушиваются, а вокруг их вьется наша агентура? Дмитриев организовал несколько так называемых "русских ферм” и просил Касимова разрешить реализовать часть продукции на рынках города. А тот сказал: "Продавай, Вася, дорогой. Чего хочешь продавай. Я твоей картошкой друга своего угостил. Он сказал: "Ай, хороша картошка. Пускай Вася еще пришлет и огурцов солененьких бочку". На что Дмитриев ответил: "Так и скажи, Алик, коль жид мой огурец съест, так сразу и сдохнет". — "Жид не любит огурец, — ответил Алик. — Жид любит морковку. А морковка твоя, Вася, прямо скажем — не удалась”.

— Прямо сленг второй мировой войны, — заметил я.

— Именно сленг, — подтвердил Беркесов. — А на этом сленге "морковка" и означает цветной металл. Значит кто-то оставил эти эшелоны, потому что "морковка не удалась". Морковка, которую любит жид. Так почему всполошились тогда все мафиозные структуры в городе, включая и мэрию?

— Так это ваша прямая обязанность, — сказал я, — выяснить хотя бы, на кого работает этот Касимов. Я понимаю, что у нас нет сил его арестовать, но знать о нем все вы просто обязаны.

— Я знаю, на кого работает Дмитриев. И уверен, что они с Касимовым работают вместе, — ответил полковник.

Я почувствовал себя очень неуютно, ожидая, что скажет Беркесов. Неужели от монстра КГБ ничего утаить нельзя?

— Они работают, — продолжал полковник, — как и работали раньше, на КПСС.

— Старушка давно умерла, — ответил я, не столько выражая свою уверенность в этом факте, сколько желая максимально больше выведать у Беркесова. Сон и усталость с меня как рукой сняло.

— Это вам так хочется думать, — возразил полковник, — но вы-то лучше других знаете, что старушка не умерла, а сбежала с драгоценностями, сменив фамилию. И мы с вами, если у вас не коротка память, вместе упаковывали ей чемодан.

— Да, — согласился я. — Но мы сунули ей в чемодан такую штучку маленькую, чтобы она далеко не убежала. Да и чемодан был слишком тяжелый.

— И тем не менее, — проговорил Беркесов, — я уверен, что ничего у вас или у нас, как хотите, не получилось. Старушка жива и продолжает действовать. И все эти немыслимые клубки создаются неслучайно.

— Вы мне напоминаете мышку, — улыбнулся я, — которая уверена, что нет зверя, страшнее кошки. В мире есть структуры и посильнее, и пострашнее вашей бывшей КПСС. КПСС просто растворилась в этих структурах к 91-му году и, возможно, что некоторые фанатики на числа бывшей партноменклатуры средней руки полагают иначе, продолжая верить, что служат КПСС и даже романтизируют свое положение, считая, что действуют в подполье. Не будем их разуверять. Тем более, что сплав большевизма и ислама дает очень интересные результаты, еще не до конца наученные, к сожалению. Лет через сто это все рассосется само собой, когда люди поймут, что счастье не в ракетах, а в средствах их наведения.

Мне так понравилась моя последняя фраза, что я рассмеялся. Мне действительно стало весело. Если Беркесов думает, что "Память" работает на КПСС, потому что КПСС ее создала, а Касимов — потому что был когда-то секретарем обкома, то против подобной железной логики возражать, конечно, было трудно. А на кого работают Видаспов, Прутихин, Бурков, Орлов и… всех не перечесть? Неужели никто из них так и не понимает, что они все давно работают на ДОЛЛАР! Нет, не понимают. Им все чудятся какие-то партии, заговоры, многоходовые комбинации и танковые клинья, красиво нарисованные на карте и охватывающие весь мир. Так их воспитали как раз те самые люди, у которых, хватило ума понять содеянное и вовремя смыться.

С чемоданами, набитыми долларами.

Мне стало жалко Беркесова. Он напомнил мне маленького мальчика, заброшенного в чужой и холодный лес, обмотанный колючей проволокой. Где рыскают люди — звери страшные, беспощадные и вечно голодные.

И ему особенно жутко, поскольку он построил этот лес собственными руками и стал в нем почти генералом.

— Через сто лет, — повторил Беркесов. — Вы говорите, что через сто лет все образуется.

— Может быть, через двести, — чтобы не разочаровывать его окончательно, сказал я. — Но все образуется обязательно. Главное, ваша страна будет жить. Сейчас из нее выходит дерьмо и гной, а свежая кровь вливается. Она будет очень хорошо жить, похоронив все свои химеры и утопии. Но мы очень отвлеклись. Так что же произошло дальше с Беловым?