Чтение онлайн

— Да бросьте, — сказал Рассел, — мы бы вам его и живехонького доставили, если бы он не был приклеен к проволочной сетке.

Входная дверь квартиры широко распахнулась, а вместе с нею и глаза Жюля. У Йэрроу отвисла челюсть.

Зейн подошел к нам, на ходу говоря:

— Пока я следил, никто не звонил по мобильнику, но в такси или по дороге домой гости Жюля очухаются, поймут, что к чему, и кто-нибудь обязательно вызовет полицию.

— Что вы говорите? — прошептал Жюль.

— Что нам пора сматывать удочки, — ответил Зейн.

— Так вы привязали моего сына к изгороди?

— Нам пора идти, — настойчиво повторила Хейли.

— Нет, — сказал я. — Надо поговорить.

— Нам всем? — спросил Зейн.

Он, Рассел и Жюль — все мы уставились на доктора Йэрроу Кларк.

Она еще теснее прижалась к Жюлю. Стрельнула в меня своим острым, как алмаз, взглядом.

— Помните, вы спросили, кто мы? — начал я как можно мягче.

— Поверьте, тридцать лет психиатрической практики плюс к тому, что я узнала в детском саду, ясно говорят мне, кто вы такие. Вы все совершенные психи.

— Наконец-то! — развеселился Рассел. — Нашелся врач, который понял, в чем штука!

— Знание еще не сила, — сказал я доктору Йэрроу. — Знание — это ответственность. И опасность, риск. Приобретая знания, переходишь к действию. Если наука в своей хаотичности и научила нас чему-нибудь, так это тому, что каждое действие влечет за собой непреднамеренные, непредсказуемые последствия. На мраморной плите в ЦРУ выбиты слова: «Истина сделает тебя свободным». Ровно наоборот: как только человек узнает истину, ему от нее уже не отвязаться.

— В ЦРУ? — был ее ответ. — Как далеко зашли вы в своих иллюзиях?

— Явно дальше этой комнаты, — ответил я. — И вас не должно быть с нами. Но вы останетесь здесь, пока мы выйдем куда-нибудь поговорить. А потом уж от Жюля зависит, что он захочет вам рассказать. И от вас, если будете слушать внимательно.

— Вы все нуждаетесь в серьезном лечении, — ответила доктор Йэрроу.

— Крошка! — завопил Рассел. — А у тебя есть?

Жюль схватил меня за руку. Боевые искусства научили меня освобождаться от захвата. Жизнь научила тому, что иногда делать этого не следует. Я не всегда был хорошим учеником. В данный момент я нежно развернул руку Жюля — так, чтобы контролировать его и одновременно не спускать глаз с Йэрроу и Эрика.

— Эрик, ни на шаг не отпускай от себя доктора Кларк. Не слушайся ее. Молчи. Не отвечай ни на какие вопросы. Она не должна покинуть гостиную или вступить с кем-нибудь в контакт, но будь паинькой. Отсюда ты сможешь следить за ней и одновременно за улицей, так что, если что, дай нам знать.

Конечно, Эрик закивал как болванчик: приказ есть приказ.

— Мой сын!..

— Оставшимся пришло время поговорить, — сказал я, одновременно мягко выводя Жюля из комнаты с кругом складных стульев и стеной окон.

Рассел, Зейн и Хейли прошли за нами в тесный кабинет Жюля. Дверь закрыли. Дрожащий Жюль сидел за столом, заваленным непроверенными классными работами, словарями, объясняющими значения слов, и атласами, по которым можно было определить свое местоположение, историческими текстами — сборищем фактов — и следами перемещения войск, по которым можно было представить, где вы могли оказаться и что могло произойти.

Мы рассказали ему всю правду.

— Да пошли вы! — брюзгливо произнес школьный учитель. — Почему я должен верить хотя бы одному вашему слову?

— Кому бы взбрело в голову выдумать такое? — ответил Зейн.

— Я учу подростков! Вы что же, думаете «Домашние животные» — это единственное, с чем мне приходится иметь дело?

— Нам-то какой интерес во всей этой дикой истории? — спросил я.

— Вы за дурачка меня держите? Многие не хотят делать то, что непосредственно в их интересах… даже если знают что. И большинство из них психи!

— Чокнутые, — поправил Рассел.

— Да пошли вы!

— Справедливо, — согласился Рассел.

— Вы приклеили моего сына к изгороди!

Хейли сказала:

— Но мы не оставили его валяться на земле.

— Он стоит, словно хочет сказать «Пошли вы!» тем, кто его уложил, — пояснил Зейн.

— Нижняя отметка, — сказал я, — либо ты сумасшедший, либо нет. Мы, по крайней мере, рассуждаем здраво.

— Вы имеете право знать, как любил вас человек, которого уже нет в живых.

— Какой смысл говорить о правах, когда весь мир порочен насквозь? Какой прок толковать о здравомыслии, когда все кругом словно с ума посходили?

Жюль расхаживал перед столом, как пантера за незримыми прутьями клетки. Взад-вперед, пока наконец тяжело не опустился в кресло.

— Они сказали, что мне могут прислать только его прах.

— Это была их правда, — ответил я. — И ложь, приготовленная для вас.

Жюль оглядел нас:

— Что делать?

— Извечный вопрос, — сказал я. — Половина ответа в том, что вы можете помочь нам, а потом выбросить все это из головы.

— Вторая половина мне не нравится.

— Мы можем изменить вторую половину и рассказать вам про наш план.

— Конечно при условии, — сказал Рассел.

— В целях безопасного проведения операции, — добавил Зейн.

— Чтобы гарантировать безопасность и вам тоже, — сказала Хейли.

— Вашим парням даже на ум не приходит, чем вы тут занимаетесь, — покачал головой Жюль.

— Может, именно здесь нам потребуется ваша помощь, — сказал я. — Подбросить им ложную наживку.