Бесчувственная

Пара тянулась слишком медленно, чтобы можно было насладиться красивым баритоном нашего преподавателя по экономике, и каким бы привлекательным ни был мужчина, стоящий за кафедрой, даже самые падкие на его образ девчонки уже умирали вовсе не от желания залезть к нему в штаны, как было обычно, а от жары за окном. Май выдался душный, и как назло дождь навещал наш приморский городок исключительно по выходным, так что бедным студентам как никогда хотелось оказаться дома.

Магистр вещал что-то важное о предстоящей серии зачётов, но никто не мог сконцентрироваться на его словах — всем хотелось побыстрее попасть домой и, возможно, окунуться в ванну со льдом. Я исключением не являлась, но в отличие от остальных хотела сбежать куда угодно, но не домой, и стоило спасительной трели звонка огласить коридоры академии, все спешно засобиралась наравне с остальными.

– Ладно, - видя, как всем мы оживились, сдался мужчина, сам, кажется, уже грезящий о побеге. В кабинете было так душно, что я могла разглядеть капельки пота на лбу преподавателя.
– Идите.

Он никогда не выказывал пренебрежения или агрессии к студентам, и этим очень подкупал, при том, что сам был неподкупным.

– Наяра, - окликнул он меня, когда я проходила мимо.
– Жду от тебя самых лучших результатов.

– Сделаю всё возможное, магистр Градс, - пообещала я, и мы оба знали, что так и будет. Мне попросту нельзя заваливать ни один предмет, иначе папа расстроится, а если он расстроится, в первую очередь пострадают преподаватели и уже потом нерадивая дочь. И уважаемый магистр это тоже знал, хоть и старался не показывать беспокойства.
– До свидания.

Ами уже поджидала меня в коридоре, и, едва я вышла, подруга подхватила меня под локоть, ведя в сторону выхода. Маленькая блондинка, вечно пахнущая фруктовым табаком и болтающая без умолку — единственная, кто продержался рядом со мной дольше других. Тех, кого отец от меня отрубил, как бесполезные конечности, что не функционируют, по его же словам, только мешая мне. А вот единственная отрада верховного судьи пришлась папе по вкусу, и если сперва не вызывала у родителя доверия, то спустя годы прочно обосновалась рядом. Разумеется, с его высочайшего позволения.

У нас вообще сложные отношения с отцом — наверное, на этой почве мы и сошлись с Ами, у которой с родителем-тираном дела обстояли так же не весело, но, по крайней мере, мы являлись друг для друга тихой гаванью в этом неспокойном мире.

– Най, только не говори, что сегодня не сможешь вырваться к Эмиру. Он только ради тебя так в этом году заморочился — целый бал устроил, - начала она старую песню, уже заранее зная мой ответ.
– Даже группу твою любимую позвал и организовал благотворительный аукцион с участием наших девиц… Давай хоть раз рискнём?

– Тебе напомнить, что было со мной в старших классах или сама вспомнишь?

Мы синхронно передёрнулись, возрождая в памяти выпускной вечер, когда после вручения аттестатов ученики, как и полагается, отправлялись веселиться. Один из ребят устраивал у себя дома вечеринку по такому случаю и собрал весь запас алкоголя, что мог вместить немаленький дом его родителей, и это не считая погреба с коллекционными дорогими винами. Но в тот вечер подростки пробовали не только спиртное, и я, сбежавшая из-под строго надзора охраны, не по своей воле тоже приобщилась.

Тот парень, что подсыпал мне возбуждающий наркотик в напиток, даже коснуться меня толком не успел — из близлежащих кустов налетели бравые ребята отца, скрутили не состоявшегося насильника по рукам и ногам, избив так сильно прямо на глазах у всех, что он потом, по слухам, не мог самостоятельно ходить по нужде. Я же навсегда усвоила урок, потому что когда мы вернулись домой, мне досталось гораздо больнее, и я вовсе не про физические травмы…

– Ладно, я готова признать, что тогда мы обе облажались — я, потому что не уследила за тобой, а ты — потому что была наивная, как тапочек, но сейчас-то мы поумнели, - не сдавалась подруга.

– Серьёзно?
– протянула со скепсисом.

– Да. Просто не будем пить — делов-то!

– Как у тебя всё просто. А то, что ты не можешь прожить ни на одном мероприятии, чуточку не подвыпив, это так, мелочь? Нет уж, ты давай как-нибудь без меня, а я пасс.

Но я слишком хорошо знала эту бесноватую, чтобы она так легко сдалась.

– А если я начну петь песни собственного сочинения?
– через полсекунды паузы принялась угрожать она.

– О, нет…

– А он её любил….
– басом начала Ами, привлекая к нам внимание.
– А она его — не очень…

– Всё! Ладно!
– сдалась я, закрывая ей рот ладонью.
– Я согласна, только замолчи! Дурная…

Обожаю эту ненормальную за что, что с ней можно и посмеяться и поплакать.

– Тогда идём по магазинам, - уже совершенно иным тоном заявила она, становясь серьёзной.

Когда дело касалось одежды, Ами превращалась в берсеркера, готового рвать любого, кто позарится на понравившуюся ей вещь, и неважно, сколько та стоит — если наманикюренная рука уже коснулась платья или простого шарфика, противнику не выстоять. Наверное, именно от неё я научилась некоторым взглядам на жизнь…

Как только подруга поняла, что я в её полной власти, мы отправились в наш самый любимый бутик на Центральной улице. Мимо пролетали мобили, и я заметила парочку новеньких моделей, выпущенных компанией моего отца, размечтавшись, что однажды удастся сесть за руль такого зверя. Но это мне не светило ровно так же, как и брак с тем, кого я выберу сама, поэтому я могла лишь мечтать, ведь пустые грёзы обычно приводили к нехорошим последствиям — этот урок отец тоже заставил меня хорошенько выучить.