Бес
Шрифт:
Берни заерзал на своем крутящемся стуле. Было видно, что этот немолодой полноватый человек отнюдь не горит желанием покидать насиженное место и особенно – лезть в какой-то зловещий Утилизатор. Тем более, что услышанное от Злого про это место совсем не внушало оптимизма.
– Больше некому, Берни, – тихо сказал Злой. – И это еще не все. Нужно остыскать бес-комплекс.
– «Комплекс бессмертия»? – вздрогнул физиолог.
– Да. Но даже, если мы найдем его, – мы понятия не имеем, как его применить.
– Можно подумать, я это знаю… – проворчал Берни. – Об опытах с бессмертием в «Андромеде» я впервые узнал от тебя, Ник.
– Ты справишься, Берни, я уверен, – настойчиво произнес Злой. Он смотрел в глаза физиологу, будто гипнотизировал его.
– А я не уверен, что перенесу такой путь, – заявил Берни. – Стрельба, мутанты – все это не для меня. У меня слабые нервы.
– Уж не думаешь ли ты сидеть в этом бункере до конца жизни? – вмешался Шон. – С нами ты, наконец, выберешься отсюда…
– …чтобы попасть в другой, точно такой же «бункер»? – желчно усмехнулся Берни. – Сами же говорите: нормальной жизни наверху больше нет, человечество прячется, зарывается в землю. А такого специалиста, как я, в первую очередь засунут в какой-нибудь «подвал» и заставят работать на очередной военный проект. А здесь я впервые почувствовал свободу научного творчества! Понимаете?! Впервые в жизни я создал собственную программу исследований, и у меня уже есть потрясающие результаты! Здесь я сам себе хозяин, я…
– Вы эгоист, Берни, – неожиданно жестко произнес Илья. – Эгоист и последний трус. Знаете, что происходит там, как вы говорите, «наверху»? Гибнут и мутируют люди, сама земля вырождается в гнилую слизь, на которой уже не вырастить ничего съедобного! Для кого вы проводите здесь свои исследования? Для многоножек и крыс? Думаете, это они притащат вам сюда Нобелевскую премию? Да вы сами – трусливая крыса! Спрятались в норе, обложились припасами и думаете, что смерть обойдет вас стороной?! Хрен там! Смерть выцарапает вас из бетона, как какую-нибудь черепаху из панциря, высосет, как сок через трубочку, а все ваши исследования достанутся гигантским мокрицам! Оставайтесь, чего уж там! Да если понадобится, я сам найду эти образцы и притащу, куда потребуется, хоть в старой стрелянной гильзе. Пусть мне придется сгнить заживо – я сделаю это!
Шон с Вильмером укоризненно смотрели на разозленного лейтенанта. А Илья видел перед собой только Берни – сжавшегося, побледневшего, покрывшегося липкой испариной. Наверное, он ударил в самую болевую точку невозмутимого, на первый взгляд, ученого. Но не время сейчас предаваться жалости. Нужно идти к цели, если понадобится, – то любой ценой.
«Браво!» – прошептал в глубине мозга вездесущий Голос. Голос был доволен, ощущать это было неприятно и вызывало смутное беспокойство. Но Илья всеми силами старался заткнуть, задавить в себе чужой Разум. Всеми силами он старался думать, что сам принимает решения, что никто не в состоянии подчинить себе его волю…
– Не сердись на него, Берни, – виновато сказал Шон. – Парень недавно горел заживо и…
– Все правильно он сказал, – севшим голосом произнес физиолог. Вытер платочком пот со лба, снял и принялся протирать очки. – Я и вправду трус. И ничего не могу с этим поделать. Я просто физически не в состоянии пойти с вами. Но приложу все усилия, чтобы вас как следует подготовить…
По всему было видно: доктору Берни очень не хотелось менять обстановку. Но жизнь решила иначе…
14
Все началось ночью. Точнее, в то время суток, которое здесь, под землей, условились считать ночным: сон и отдых нельзя отменить даже чрезвычайными обстоятельствами. Илья спал на раскладушке в лаборатории доктора Берни, где расположились трое гостей с поверхности. Сон был тяжелый, вязкий, и даже во сне лейтенанта не покидало ощущение наблюдения и контроля со стороны могущественной посторонней силы – как бдительного старшины, хмуро бродящего между койками курсантов. Его разбудил нервный шепот Шона:
– Вставай, дружище! Слышишь?
– Что такое? – Илья проснулся мгновенно, рука сама потянула из-под подушки пистолет.
– Идем, это надо видеть! Что это у тебя, пистолет? Слушай, возьми лучше дробовик…
Илья послушно подхватил лежавший рядом дробовик с горстью патронов, которые на ходу распихал по карманам. Они вышли из лаборатории, преодолели прочную дверь в «перемычке» и оказались в участке коридора, выходящем в холл.
У выхода в центральный круглый зал ждал Злой. Он стоял в тени, откуда была видна стойка с «распятым» андроидом по центру. Свет в холле был бледный и в основном падал со стороны лифта. Оттого на противоположную стену между расходящимися тоннелями падала жуткая тень насаженного на кол мертвого тела. И там, у стойки, происходило какое-то движение. Шон сделал знак: «тихо». Приблизившись к Злому, они увидели странную картину.
Этого человека Илья здесь еще не видел. Выглядел он дико – в грязных лохмотьях, босой, заросший длинными нечесаными волосами. Человек стоял на коленях под жутким «жертвенником», раскачивался и что-то нечленораздельно хрипел.
– Это еще что за зомби? – тихо спросил Илья.
– Линч собственной персоной, – так же тихо пояснил Шон. – Старый знакомый – вместе со своим дружком Найком пытался убить нас с Ником, когда мы сбегали из этого сектора в прошлый раз. Полнейший отморозок и псих.
– Откуда он такой здесь взялся?
– Да нормальный был парень, пока мутировавшей крысятины не пожрал на пару с Найком. Удивительно, как он только жив до сих пор. А вот и крысятина…
Жуткий оборванец, продолжая вопить и раскачиваться, принялся швырять к подножию «распятия» тушки дохлых крыс размером с кошку.
– Что это он делает?
– Надо думать, молится своему «нетленному», – тихо сказал Злой. – Жертвы приносит. Аппетитные такие жертвы…
– Не нравится мне все это, – сказал вдруг Илья. Он ощутил тревогу. Последнее время все чаще стал говорить в нем этот «внутренний голос», причем зачастую – буквально.