Бес
Шрифт:
Миллионы беженцев, заполнивших побережье, решали проблему с рабочей силой. Входной билет в Гиперполис стоил баснословных средств или тяжкого труда, если больше нечего предложить его хозяевам. Корпорация не просто строила свой новый мир – в захваченном ею анклаве она создавала новую систему ценностей. На это работали лучшие умы, лучшие лаборатории – и не жалели ресурсов.
Поговаривали, что там, в глубине, в самом сердце Корпорации идет работа над выведением нового человека. Того, кто сможет легче переносить условия подземной жизни, не будет роптать на судьбу и станет идеальным потребителем. Корпорации, как кровь, нужен оборот – товары и услуги во все возрастающих количествах и по максимально выгодным ценам. А значит, все это кто-то должен желать, потреблять, жрать. Сейчас это – просто толпы растерянных беженцев, которыми нужно научиться управлять, раз и навсегда подчинив тем, кто «дергает за ниточки», экспериментируя над несчастным человечеством.
…Сейчас беглецы сами смешались с этими толпами – и это был единственный шанс уцелеть под бдительным оком Системы. Их затолкали в специально подогнанные автобусы и повезли, как скот, – туда, где Гиперполис нуждался в дармовой рабочей силе.
– Держись меня, парень, – говорил Шон, пока они неслись в забитом под завязку автобусе вдоль побережья. Трасса была хороша – свидетельство прежних, безмятежных времен. Автобус тоже хорош, хоть и не рассчитан на втрое большее количество пассажиров. – Я неплохо освоился в этом дрянном городишке, так что со мной твои шансы возрастают.
– Зачем же ты полез к военным, если тебе здесь так нравится? – поинтересовался Илья, любуясь проносившимися на фоне моря предупреждающими плакатами со знаком биологической опасности и текстами вроде:
– Кто тебе сказал, что мне здесь нравится? – нахмурился вдруг Шон. – Место, в общем-то, мерзкое, несмотря на весь его пафос. Да ты и сам поймешь скоро. И врагов у меня здесь предостаточно. Но все-таки, здесь можно жить – а это уже кое-что. Главное – не попадаться.
Шон знал, о чем говорил. Основным принципом Гиперполиса был тотальный контроль над населением. Корпорация активно работала над этим вопросом, но пока еще оставались какие-то «дыры», и Шон ими умело пользовался. Любой человек, выпавший из системы, автоматически воспринимался вездесущей системой как враг. Как паразит, как вирус, против которого Система выработала «антитела» в лице сотрудников Внутренней безопасности. Каждому вновь прибывшему в Гиперполис полагался несъемный пластиковый браслет, соответствовавший ДНК носителя. Считалось, что подделать такую штуку нельзя, и Система всегда знает о твоем местонахождении или занятии.
Автобус мчался по побережью – над естественной «крышей» Гиперполиса. Его обитателей не сильно заботили «окраины». За окном проплывали следы жестоких боев: здесь подавляли панику, гасили народные волнения, усмиряли несогласных. Сгоревшие танки, разбитые вертолеты, взорванные дома… Мутанты не имели к ним никакого отношения – все это сделали люди.
– Понимаешь, – глядя в окно, говорил Шон, – мне очень хотелось удрать отсюда, пока все окончательно не оказалось «под колпаком». Этого монстра надо уничтожить в зародыше. У меня были кое-какие материалы, которые я хотел передать военным, получив взамен безопасность и какие-никакие ответные бонусы. Но, похоже, кто-то меня предал – так я оказался с тобой в одной яме…
– Почему я не удивлен? – усмехнулся Илья. – Меня тоже предали.
– Нас всех предали, – отрезал Шон. – Сама Пандемия началась с предательства…
Здесь он замолчал, словно сболтнул лишнее. Но продолжил, словно через силу:
– Я мог бы спокойно жить и здесь. Если хочешь знать, мне плевать на все остальное человечество. Может, оно действительно заслужило такое наказание. Но есть одно обстоятельство.
Он помолчал, собираясь с мыслями, и вновь заговорил:
– У меня есть дочь. Да, и у такого мерзавца, как я, тоже могут быть дети. Но этот мир, оказывается, не для всех детишек. Когда у моей малышки обнаружились генетические отклонения, эти гады отказались оплатить ее лечение. Понимаешь? Моего статуса оказалось недостаточно для такого уровня лечения! Не дотянул, понимаешь ли, пару пунктов по социальной лестнице. И все! Она медленно умирает – умирает по вине самой Системы, кормившей ее генетически модифицированным детским питанием. И ничего нельзя сделать. Потому что эти гады решают, кому жить, а кому следует умереть. И этому нет никакого человеческого объяснения, – просто так работает Система.
Илья с изумлением увидел слезы на глазах непрошибаемого, как ему казалось, человека. Все не так просто, как кажется на первый взгляд. И тем более все непросто с людьми.
– Я думал, враги Корпорации помогут мне спасти Джессику в обмен на определенные услуги. Я был готов идти на любой риск. И в результате оказался в кислотной яме… С Системой нельзя играть по ее правилам, – неожиданно жестко закончил Шон. – Невозможно воевать в открытую с идеальной машиной войны, которая заведомо сильнее и умнее тебя.
– Так что же делать?
– Я не знаю.
Они замолчали и не возвращались к разговору, пока пустынная трасса не ворвалась в поразительный сверкающий мир, дико контрастировавший с тем, что лежал за его границами. Это был Центр Гиперполиса. Парадный фасад, торчащий из-под земли, как ботва морковки. Или как прыщ, вылезающий на поверхность под давлением гноя…
Илью передернуло. Он не мог понять, как такое могло возникнуть сейчас, когда человечество бьется в конвульсиях, когда лучшие из лучших гибнут, сражаясь с монстрами. Когда его боевые товарищи бесславно сгинули, думая, что помогают общему делу спасения людей.
Здесь же, вместо последней полосы обороны, их встречал гигантский развлекательный комплекс, поглотивший большую часть бывшего Лос-Анджелеса. В небеса уходили небоскребы отелей, переливающиеся рекламой и голографическими инсталляциями. Бесконечные витрины и нагромождения ресторанов, ночных клубов, борделей. Все сверкало, смеялось, взрывалось музыкой и фонтанами огней. Это был настоящий рай потребления, и привыкший к строгой обстановке морпех чувствовал подавленность.
Где-то на границе этого «рая» шли жестокие бои с наступающей мутагенной средой, с набегами переродившихся и одичавших человеческих существ. В жестоких схватках люди и машины удерживали границы Периметра. Но в центре Гиперполиса не было и намека на все эти ужасы. Те, кто дергал за ниточки, управляя этим городом-монстром, прекрасно представляли, каким хотят видеть этот мир после начала Великой Пандемии. Здесь был оазис благополучия и изобилия. Здесь имелись участки побережья, тщательно очищенные от опасных морских тварей, где избранные могли наслаждаться купанием и загаром, не опасаясь, что какое-нибудь шустрое щупальце схватит и утянет в пучину. Здесь, в Гиперполисе, прямо на глазах закладывались основы нового мира. Пока, правда, неизвестно, какого именно.
– Теперь ты меня понимаешь? – тихо спросил Шон, когда автобус, сбавив ход, медленно подползал к платформе.
Хитро придумано: вновь прибывшим сперва показывали «парадный фасад», этак крутили перед носом заманчивой приманкой. А потом уже высаживали на зловонной окраине, под присмотром ВБ, и оставляя в неокрепших душах надежду – когда-нибудь приобщиться ко всему этому великолепию.
Их высадили в секторе «Z» – низший уровень доступа к благам новой цивилизации. Как и весь центр Гиперполиса, сектор имел выход на поверхность. Здесь тоже преобладало развлекательно-потребительское начало. Правда, выглядело все это не столь эстетично: простые бетонные коробки, перемежавшиеся деревянными халупами и безобразными металлическими бараками.