Берсерк
Шрифт:
— За что?
— Они подставили нас, а мы подставили вас.
— Как это?
— Да чего только не скажешь в запале. Мы увидели взлетавший челнок и указали на него, сказав: вот, мол, истинные виновники. Никто бы не придал значения нашим словам, но один полицейский оказался удивительно ушлым и передал информацию куда следует, вот вас и повязали. Кстати, где они и почему ты не с ними?
— Они содержатся в отдельной камере, так как являются охотниками за головами, а это, как я узнал, приравнивается к сотруднику полиции, я же к таковым не отношусь.
— Да, таких здесь сразу на части рвут.
Больше говорить было не о чем. Иногда приходили полицейские и забирали по нескольку человек, но прибывало народу все же больше, чем убывало. Видимо, преступность в городе совсем разгулялась, хотя было видно, что многих привлекли по пустячным обвинениям.
— Куда это их уводят?
— На суд.
— А когда наша очередь подойдет?
— Не знаю, но не думаю, что мы задержимся надолго. Поймали всех с поличным, дело получило широкую огласку; думаю, завтра после обеда предстанем пред ясны очи судьи.
— Быстро…
— А чего им тянуть? Для них главное результат и вовремя отчитаться.
Кудряшка Сью ошибся, тянуть действительно не стали, их позвали вечером того же дня.
— Сью Ньюман, Миха Кемпл и Чуин Канк, на выход! Живее!
Кудряшку и Канка увели в душевую, откуда они вскоре вышли относительно чистыми и в мешковатых казенных костюмах неопределенного цвета. Их собственная одежда была слишком грязна для зала суда, а там следовало соблюдать некие нормы приличия.
После помывки заключенных ввели в какую-то комнатку, и Кудряшка сразу же набросился на своего обидчика — Пинчека. Но разница в мастерстве боя между ними была такой же большой, как между Сью и Михой. Ньюман перехватил Кудряшку и припечатал лицом к грязному полу. Подбежала охрана и, раздавая налево и направо удары электрошоковыми дубинками, разняла дерущихся. Когда Сью пришел в себя, то просто спросил:
— За что?
— Вы с самого начала были списаны, — так же просто, ничуть не обижаясь, ответил Пинчек. — Вы были отвлекающей группой, но не сработало.
Миха злорадно улыбнулся. Он еще не терял надежды, что сядут не только они, но и эти чертовы охотники.
— Я не понимаю, — покачал головой Кудряшка. — В чем выгода Джигряна? Ведь он не получит денег, сгорели его люди, а ведь он дал свое согласие на наше, как ты сказал, списание.
— У них свои игры. Вещь, которую мы выкрали, принадлежит гораздо более крупному боссу, которому подчиняется ваш босс. Оказав своему начальнику подобную услугу, Армен поднимается на ступеньку выше в иерархии, так что пожертвовать своими подручными ему ничего не стоило. Эти деньги ему тоже неважны, полученное с лихвой заменит потери.
— Вот как… я должен был сам обо всем догадаться.
Помещение, как оказалось, примыкало к залу суда, и, когда открылась дверь, послышался удар молотка и голос:
— Вы приговорены к двадцати годам тюремного заключения. Приговор окончателен и обжалованию не подлежит.
И снова удар молотка, от которого у Михи кровь застыла, и он подскочил на сиденье. Приговоренного вывели через открывшуюся дверь: на вид он действительно был зверем и маньяком.
— Давайте заходите, — велел судебный исполнитель. — Судья Дредман ждать не любит.
Народу в зале собралось необычайно много, процессию освещали вспышки фотокамер, кто-то пытался задать вопросы, но его теснили полицейские. Ждать пришлось не судье, а самого судью, тот где-то задерживался. Наконец вышел, прозвучала ритуальная фраза: «Встать, суд идет».
— Садитесь, — сказал судья грубым голосом.
Как показалось Кемплу, на вид он мало чем отличался от только что виденного им уголовника: крупный, с нависшими надбровными дугами.
— Садитесь, — повторил судья. — Рассматривается дело о грабеже «Шульц и компания»… пардон, «Шмидт и компания». Первым рассматривается дело некоего Юкки Пинчека и его банды. Встаньте.
Поднялись семнадцать человек. Поскольку обвиняемые защищали себя сами, Пинчек поднял руку и произнес:
— Протестую, ваша честь. Мы не банда, а свободные охотники за головами, на что есть соответствующая федеральная лицензия за номером 246308825207. Мы своего рода помощники правосудия.
— Это мы еще посмотрим. Садитесь. Итак, вы обвиняетесь в грабеже, убийствах, попытке скрыться от правосудия. Что вы скажете на это? Не советую вилять и уходить от ответа. Собранных материалов более чем достаточно, и мне не хотелось бы тратить на них время. Итак?
— Ваша честь, обвинять нас в грабеже неправомерно и несостоятельно. Вещь, которую мы изъяли из сейфа «Шмидт и компания», являлась краденой, и мы, раз это не может сделать полиция, возвращали ее истинному владельцу, что отображено в договоре о нашем подряде. Этот договор и наше право на деятельность также зарегистрированы в местном полицейском участке.
Судья проверял информацию по терминалу и только после этого задавал следующий вопрос.
— Вы действительно зарегистрировались… за десять секунд до начала вашей операции. Ладно, — махнул рукой судья на очередную попытку Пинчека встать. — С этим мы разобрались, обвинение в грабеже снимается. Что вы скажете на обвинение в убийстве двенадцати человек, в том числе зарегистрированных охранников, и в ранении более чем двадцати людей?
— Ваша честь, согласно статье триста четыре, части пятой пункта «В», — без запинки выпалил Пинчек, — мы действовали в порядке самообороны.
— Гладко чешет, — чуть ли не восхищенно произнес Кудряшка.
— Да уж…
— Вы назвали себя и цель своего визита, перед тем как открыли огонь?
— Нет.
— Это является нарушением. Кроме того, в ходе операции вы использовали гранаты. Были ли гранаты или сходное по мощности оружие у охраны, и использовали ли они его?
— Нет, но…
— Это также является нарушением. За то, что не назвали себя и не объявили цели своей операции, а также за превышение норм самообороны на вас возлагается штраф в размере семисот тысяч реалов, — торжественно произнес судья и стукнул молотком. — Переходим к третьему вопросу. Попытка скрыться от правосудия, создание аварийных ситуаций на дорогах, порча муниципального имущества, а также укрытие подозреваемого. Что вы скажете на это?
— Признаем, но этого мы случайно с собой забрали, — Пинчек кивнул в сторону Михи Кемпла, — в спешке, так сказать…